Чтение онлайн

Насчет же Слизерина, пока еще ничего не известно. Во-первых, зеленые всегда проводили отборы «за закрытыми» дверьми, резервируя через Снейпа стадион на целый день. И ни один из жителей замка, не носящий герб со змеей, не рисковал в день отборов ненавистного факультета, показываться среди колец. Последний кто рискнул, провел полгода среди котлов Сальноволосого. Жуткая кара, раз и навсегда отбивашя у всех тягу проверять эту теорию на себе.

В прошлом году, который закончился победой Слизерина (Поттер пропустил матч, лежа в больничке). Тогда в составе были: Маркус Флинт, сейчас уже шестикурсник, староста, плечистый парень у которого есть подружка с Рэйвенкло, но он это старательно шифрует от всей школы. Маркус был одним из трех Охотников. Двумя другими — Грехем Монтегю и Эдриан Пьюси. Грехем был одногрупником Флинта, а вот Пьюси выпустился в прошлом году и место охотника освободилось.

В качестве загонщиков выступали Перегрин Деррек и Люциан Боул. Оба — дети Пожирателей, имеющие дурную привычку целить бладежром в морду. По преданиям, их однажды серьезно отколошматили Близнецы, когда Боул попал бладжером в лицо Спиннет. После этого парочка Загонщиков поумерила свой пыл, но все же не избавилась от дурных привычек. На месте ловца — Терренс Хигс, нанешний шестикурсник, настолько субтильный и дохлый, что больше походил на третьекурсника, но это делало его превосходным ловцом, который почти обошел Поттера в прошлом году. Кто же знал, что лохматый станет свой хлеборезкой ловить золотой шарик.

Фактически, в этот солнечный день, на поле, где собрался без малого весь факультет змей (для полного комплекта, не хватало лишь пары человек, которые занимались своими делами в кабинете, под чарами Заглушения), проходил отбор на место Охотника и на скамейку замены. И, конечно же, никто не ожидал что в темной нише притаился Герберт Ланс, сжимающий в руках школьный Чистомет. Некогда это была весьма респектабельная и хорошая метла, но прогресс не стоит на месте и вот Чистометы уже прошлый век.

Флинт, поднеся палочку к горлу, произнес:

— Sonorus! ­— в тот же миг его голос увеличился достаточно, чтобы его можно было услышать с трибун. — Сегодня отбираем Охотника. Всем желающим — выстроиться в линию.

Тут же на поле показалось человек десять, стоявшие плечом к плечу. Народ держал разные метлы, хотя не совсем, у всех были Нимбусы от 1890го поколения до 1975го. 2000го, или новейшего — 2001го, не было ни у кого. В школе вообще была всего одна такая метла и владел ею Поттер. На ворота, то есть кольца, взлетел Майлз Блетчли, такой же бессменный вратарь Слизерина, как и Вуд у грифов. Флинт уже собирался дунуть в свисток, когда на газон выбежал еще один человек. На солнце сверкнула черная бандана, показались закатанные рукава рубашки и пиратская ухмылочка. Герберт Ланс, держа в руке растрепанную метлу, встал в строй. Весь стадион, все сто тринадцать слизеринцев, выпали в осадок.

— Ты что здесь делаешь? — спокойно произнес Флинт.

Вообще, если быть откровенным, то большинство зеленых попросту старались не замечать грязнокровку, никак его не задевая. Лишь младшие, до третьего курса включительно, пытались ему навредить. Старшие впрягались лишь когда ситуация принимала острые обороты, как, например, в прошлом году.

— Пришел пробоваться, — пожал плечами Ланс.

— Хреновая идея. Шуруй отсюда, мелкий, пока метлу тебе в задницу не запихнул.

— У нас вроде демократия, — напомнил мальчик. — Впрочем, я сэкономлю вам время. Предлагаю пари.

— Пари?

— Ага. Если я забрасываю Блетчли десять мячей из десяти, вы берете меня в команду.

На трибунах послышался свист и смешки, парню было на это с высокой колокольни. Авантюра набирала ход, и её, разогнанную, уже было не остановить.

— А если нет? — прищурился Флинт.

— То я, на ужине, встану и громко заявлю, что презренный грязнокровка не достоин Слизерина. Рухну на колени и слезно попрошу Дамблдора оформить мой перевод в другую волшебную школу.

Свист и смешки тут же смолкли, парень поставил на кон все. Не думайте, что Ланс был уверен в своих силах на все сто, скорее лишь на шестьдесят пять процентов. Но, черт побери, он же Герберт, полюби его Моргана, Ланс, предводитель самой молодой банды Скэри-сквера! Уж он то не стреманется пойти алл-ин, ставя все фишки всего лишь на пару шестерок.

— Десять из десяти? — переспросил Флинт. Обычная практика была — пять мячей, и кто больше всех забросил, тот и занял свободное место.

Но, если верить слухам, еще ни разу на отборах Блетчли не пропустил больше четырех.

— Десять из десяти, — кивнул парнишка.

Маркус некоторое время раздумывал, а потом повернулся к трибунам.

— Что скажете?! — спросил он у публики.

Публика ответила одобрительным хлопаньем и топотом ног. Всем им не терпелось избавиться от белого бельма на глазу. Даже остальные соискатели на вакантную должность сделали шаг назад, а вратарь уже разминал шею и плечи.

— Ты сам себе подписал приговор, — сказал Флинт поднося свисток ко рту.

Раздался короткий, резкий свист, и Геб, перекинув ногу через древко, резко взмыл в воздух. Вскоре ему кинул квоффл, который парнишка ловко поймал. Дул северо-западный ветер, а значить крутить надо было в нижнее кольцо, находящееся с левой стороны. Вратарь был сосредоточен, он никогда не относился к квиддичу спустя рукава, и будь перед ним даже однорукий гремлин, он бы воспринимал его на полном серьезе.

Герберт в друг резко взмыл в воздух, он летел так быстро, что вскоре превратился в точку, потом он вдруг начал падать, зажав мяч между рук. Он крутился словно швейный волчок, а потом, когда его фигура превратилась в размытое пятно, на фоне полуденного солнца, то... ничего не произошло. Мальчик попросту остановился на том же уровне, на котором был полминуты назад. Вот только квоффла в руках у него не было. Вратарь не понял в чем дело, а потом оглянулся. Мяч весел в воздухе за его кольцом. Трибуны притихли — первый гол. Гол, который невозможно было увидеть Блетчли, но который внимательно рассмотрели все присутствующие. В пике, когда солнце оказалось за спиной Ланса, тот с такой силой швырнул кожаный мяч, что тот размазался коричневой тенью.

Блетчли, развернувшись, подхватил лежащий в воздухе квоффл и кинул его парнишке, потирая плечо. Это было лишьначало, с этим был согласен и сам Герберт. Он вдруг развернулся на сто восемьдесят и полетел в противоположную сторону. В центре поля он снова развернулся, прижался всем телом к древку и сорвался с места. Он летел по прямой, не придумывая ничего лишнего. По правилам игры, мяч нельзя было бросать ближе, чем за пять метров от колец. И у этой самой пятиметровой зоны, Ланс вдруг выстрелил рукой и мяч буквально телепортировался к кольцам. Второй гол...

Полчаса спустя.

Маркус долго, внимательно рассматривал взмыленного Ланса и уставшего, покрасневшего Блетчли. На трибунах давно повисла гробовая тишина. Солнце, скрывшись за тучей, вдруг метнуло свой луч, выхватив из сумрака фигуру босоты.

— Ты принят.

— Heeeeell yeeeaaaah!

— Тренировки по средам и пятницам, — продолжал капитан сборной. — Получишь на эти дни отработку — пожалеешь, что родился на свет.

Авантюра удалась...

Несколько часов спустя, кабинет Флитвика.

— Проходите, Герберт, — отозвался мастер чар, на стук в дверь.

Парень тут же прошмыгнул в просторный кабинет, освещенный вечером летающими волшебными огнями и закрыл за собой дверь. Юноша поставил гитару на специальную подставку и уселся напротив профессора. Юноша сверкал, подобно звезде, упавшей с небосклона. Его глаза горели нестерпимо ярким, голубым огнем, а губы все стремились растянуться в лихую улыбочку.

— Вижу, вы довольны, — усмехнулся профессор.

Парнишка кивнул, походя на китайского болванчика.