Чтение онлайн

– Что случилось? – с интересом спросил я, не дожидаясь, пока он разуется.

Он снисходительно посмотрел на меня и произнес:

– А тебя это волновать не должно. – и разувшись добавил. – Есть что поесть?

Сказав это он пошел на кухню. Сделав нам обоим овсяную кашу, я начал допытываться, что же все-таки произошло. Поначалу Кирилл что-то бубнил в ответ, а потом вовсе перестал отвечать. Но я не унимался, продолжая докапываться, потому что по его выражению лица я чувствовал; он хочет что-то рассказать. Его глаза бегали туда-сюда, стараясь не смотреть на меня. Плюс к этому он постоянно отвлекал меня какими-то нейтральными фразами. И я успокоился только после того, как он взглянул на меня самым усталым и грустным взглядом, который я у него видел в жизни и пробубнил:

– Саш, ты не представляешь, как сильно я хочу тебе все рассказать, но не могу, извини. И перестань до меня докапываться, прошу.

После этого я успокоился и чуть заметно кивнул. Он улыбнулся и протянул мне руку. Это был странный жест от него, но я все же ее пожал.

– Ты дурак? Я вообще-то просил сахар. – произнес он, сжимая мою руку со всей силы.

Вначале книги я написал, что помню об этом времени абсолютно все. Но я на сто процентов уверен; он не просил никакого сахара. Просто это был его какой-то внутренний неосознанный порыв. И поняв, что происходит, он решил оправдаться за это, то ли передо мной, то ли перед самим собой. Все-таки даже такое, обычное рукопожатие, было в этот момент выше него.

Потом мы стояли на балконе, попивая крепкий кофе. Я и Кирилл уже опаздывали на урок, но из-за этого совершенно не переживали. Вдруг он неожиданно положил руку на мое плечо и произнес:

– Знаешь, я рад, что у меня есть такой друг, как ты.

– Ты чем-то болеешь? – спросил я убирая его руку с плеча и отходя в сторону – Ты это говоришь, потому что, у тебя последняя стадия рака и нет шанса на выживание? Не переживай, мы все с тобой преодолеем. Если хочешь, когда ты облысеешь, я тоже побреюсь налысо. Конечно, у меня не такие длинные волосы, но поверь, я тоже буду о них горевать.

– Заткнись. – произнес Кирилл, уходя с балкона.

Половину дороги до школы мы прошли в молчании. Он брел рядом со мной, иногда осматриваясь по сторонам. Когда мы проходили рядом с киоском, где работали по ночам тучные женщины, никогда не смотревшие на возраст покупателя, он остановился.

– Что не так? Тебе в магазин надо? – спросил я, не взглянув на него.

– Заткнись. – сказал он, напряженным шепотом.

Кирилл был чем-то встревожен и смотрел в одну точку, я проследил за его взглядом и увидел, что его так встревожило. В метрах тридцати от нас, в нашу сторону шло три огромные собаки. Я в породах не сильно разбираюсь, но, по-моему, там было две овчарки и алабай. Они пооткрывали свои пасти и рыча, демонстрировали десны. Сердце у меня ушло в пятки. Я не сильно боялся собак. Но когда к тебе направляются три громадины, явно не с лучшими намерениями, любой бы занервничал.

– Саш, медленно, спиной иди в магазин. – говорил Кирилл, загораживая меня собой.

– А может… – на секунду я запаниковал и замолчал, увидев, что они начали идти быстрей, но собравшись решил договорить. – может, ты пойдешь в жопу?

– Идиот. – сказал он, кладя мне что-то в руку.

В правой руке возник кортик. У меня не было времени задумываться, откуда он у Кирилла и, схватив его покрепче, вышел из-за спины лучшего друга.

А они все подходили. Вскоре между нами было метров пятнадцать. А я все стоял. Ноги дрожали, как будто у меня была судорога. Но отойти назад или убежать я не мог. Поверьте, если бы я был один, то уже давно прятался бы в магазине и вышел оттуда только затем, чтобы быстро запрыгнуть в такси и уехать подальше. Но я был с другом, лучшим другом. А уйти сейчас, мне не позволила банальная совесть.

– Не подходи, лучше уйди пока не поздно. – ни с того ни с сего начал обращаться к собакам Кирилл.

– Ты че несешь? – чуть ли не визжа сказал я. – Ты серьезно?

– Уйди, пожалуйста, я против этого и я не позволю вам сделать то, что вы задумали. – продолжал говорить он, совершенно не обращая на меня внимания. – Я тебя предупредил, что будет, если ты только посмеешь это сделать.

Одна из овчарок гавкнула и побежала «на нас». Точнее, мне показалось, что на нас, ведь она бежала прямо на меня. Ничего лучше не придумав, я вытянул нож вперед и зажмурил глаза. Открыл я их лишь после того, как услышал визг собаки. Она ерзала рядом на земле. Я не почувствовал, как она наткнулась на кортик, но скинул это на адреналин.

Две оставшиеся собаки в полном спокойствии сидели и смотрели на происходящее. Потом резко поднялись и побежали. Я принялся опять вытягивать руки вперед, но уже с открытыми глазами. Овчарка была немного быстрей и бежала на несколько метров впереди. И опять на меня. Она прыгнула и во время прыжка, каким-то непонятным способом, Кирилл, схватил ее в воздухе и кинул на землю.

Это произошло буквально за доли секунды, но этого хватило алабаю, чтобы обойти Кирилла и попытаться схватить меня за ногу. Собака была намного быстрей меня, и я бы не успел ничего предпринять. Когда ее пасть практически сомкнулась вокруг моей щиколотки, она замерла. Она простояла как парализованная несколько секунд. Я понял, терять нечего, и ударил ее вбок кортиком. Она завизжала и с кортиком Кирилла в боку, побежала за овчарками. Когда они практически спрятались за углом дома, я увидел на боку у овчарок по два ожога, настолько сильных, что шерсть полностью в тех местах обгорела, и было видно их порозовевшую кожу.

– Как ты? С тобой все в порядке? – спросил Кирилл, осматривая меня с верху до низу – Тебя не укусили?

– Вроде нет. – пробормотал я, не до конца, понимая, что сейчас произошло.

– Вот и славно. – сказал он. – А теперь нам пора в школу.

Он взял меня за кисть и потащил за собой. Я еще был в какой-то прострации, поэтому медленно побрел за ним.

У меня в голове было бескрайнее количество слов и одновременно ничего. Я знал; если именно сейчас не начну задавать вопросы, то потом он от них отмахнется и скажет, что мне все показалось. И как он общался с собакой и странные пятна на их теле. Но я не мог произнести ни слова, не понимал почему, но все же не мог. Скорее всего, потому что примерно понимал, что именно он ответит, а такие ответы меня не устраивали.

Незаметно для меня мы дошли до школы, в которой было достаточно тихо. Кирилл посмотрел на время и сказал, что урок начался пять минут назад, поэтому лучше пойти прямиком в кабинет. Мы направились на Биологию. Извинившись перед учителем, мы пошли к последней парте первого ряда. На первой сидела бледная Наташа, не знаю, что с ней было такое, но, казалось, она съела что-то совершенно не то. За несколько шагов до ее парты Кирилл поскользнулся и падая уронил учебники и пенал Наташи. По классу прошло несколько коротких вздохов удивления и парочка смешков. Но в большинстве своем, класс молчал.

– Устюгов, так можно и убиться. А теперь помоги Наташе поднять вещи.

– Разумеется. – ответил Кирилл, который уже встал и принялся подбирать ручки и карандаши, которые вывалились из пенала.

Сев на свое место, я заметил мимолетную встречу взглядов Кирилла и Наташи, он ей презрительно улыбнулся, она же, в свою очередь, постаралась побыстрее отвести от него взгляд. Кирилл встал, явно довольный собой.

Урок был дико скучный, и мне было совершенно нечего на нем делать. Даже виды из окна никак меня не интересовали. Об утреннем происшествии я на время забыл и окончательно решил не мучить Кирилла вопросами. Он был погружен в себя и рисовал что-то на внутренней стороне тетрадной обложки. Я так и не смог разобрать, что именно он рисовал. Я посмотрел на Вику, которая сидела на третьем ряду и смотрела в свой телефон. Тоже достав телефон, я от скуки решил ей написать:

«Привет, что делаешь?»

Через несколько секунд она посмотрела на меня и слегка хмыкнула.

«Сижу на уроке, а ты?»

«Тоже, представь какое совпадение» – ответил я ей – «Как прошла твоя неделя?»

«В целом неплохо, только математичка достала. У тебя как?»

Я уже хотел ответить, но Кирилл неожиданно выхватил мой телефон и сам ей что-то написал. Я протянул руку, чтобы забрать его, но он не отдал, пока не дописал задуманное. Через секунду она уже повернулась в нашу сторону, явно удивленная и раздраженная. Кирилл показал ей средний палец, и она отвернулась.