Чтение онлайн

Второй человек, который мне откровенно нахамил это высокомерная женщина в регистратуре. Она смотрела на меня поверх очков слишком важно, как будто в эти минуты спасает пациентов от смерти, а я ее отвлекаю попусту своим вопросом об амбулаторной карте. Естественно это мой первый поход в поликлинику, поэтому медицинский документ женщине пришлось заводить новый, отчего она рассердилась еще пуще и буквально чуть ли не в лицо мне бросила карту по окончанию.

За моей спиной стояла широкая вертикальная опора. Я зашла за нее и, воспользовавшись тем, что колонна скрывает меня от посторонних глаз, приняла невидимый облик и включила рентген-зрение. Ого, сколько сюда успело набежать людей, поразилась я, когда вышла обратно в просторное фойе. Они рыскали туда-сюда с отрешенным пустым взглядом, не понимая своего предназначения. Это же души скончавшихся в поликлинике людей!

– Дочка…

Услышала я голос позади себя и уже чувствовала в затылок дыхание призрака.

Я обернулась. Передо мной стояла старушка низкого роста, скрюченная вопросительным знаком. На голове ее красовался платок Павло-посадского колоритного узора с яркими крупными красными цветами. Одета она была не по погоде в тонкий советский плащик ниже колена светло-коричневого цвета. На ногах в тон колготки с гладкими отвесными полосами и ботиночки. Лицо ее было в глубоких морщинах, а глаза выдавали горечь и усталость.

– Почему вы здесь ходите? – спросила я. – Почему вас не забирает Смерть?

– Нас не выпускает оно…

– Кто?

– Оно страшное, черное… – глаза бабулички наполнились страхом от пережитого бедствия. – Склонилось надо мной, когда я ждала очередь к врачу, доченька, и теперь я не могу отсюда выйти.

– А через парадную дверь? – сориентировала я ее, указав пальцем.

– Я не вижу дверей. Здесь одни стены…

Мимо нас пронеслась техничка с ведром, и мы с бабушкой завибрировали в воздухе, а она к тому же растворилась.

– Бабушка? – позвала я.

Но что-то мне подсказывало, что больше я ее не увижу. Другие призраки не замечали меня и тогда я, избавившись от рентген-зрения, стала видимой. Затем сняла куртку и отправилась в гардеробную.

Мне необходимо было осмотреть все здание в поисках зла, а не просто преодолеть лестничные проемы и встать в ожидании приема. В поликлинике, которая с этого дня закрепилась за мной, на втором этаже сидели хирурги и специалисты по нервам и их системам. На третьем терапевты с незначительными очередями, в которых как раз нервничали пациенты. Они смотрели на меня, хищно видимо опасаясь, что по электронному талону я пройду раньше кого-либо. Но я миновала больных и надеюсь, что это облегчило им жизнь в их непосильном продолжительном ожидании. На четвертом этаже тихое женское отделение. Чуть дальше уролог, рентген. Узисты. И длинные цепочки очередей в кабинет анализов. И вот, наконец, пятый этаж, на котором, словив запах дентина и поддавшись невольному ужасу, коим был пропитан воздух, я занервничала у нужного мне кабинета.

Имеет ли резон вспоминать что ни первый век мои физические тела, а конкретно именно зубы подвергались лечению, и по сопоставлению с сегодняшней медициной старое исцеление кардинально походило на пытки инквизиции. Чувствую ли я боль? Нет! Неожиданно – нет. Но если к ней готовиться, а это непременный пункт, то я чувствую все, что ощущают мои физические оболочки. Вдруг сама того не желая под устрашающий аккорд бормашины я вспоминала мое первое знакомство с зубными врачевателями коими были монахи или священники. Собственно они почитались в наибольшей степени образованными в области медицины. Во Франции основная гильдия парикмахеров устраняла мои зубы на живую… А некоторых даже били по голове – такова водилась анестезия. Мне даже прикручивали проволокой к соседним зубам неестественный имплантат. А при ученом Карданусе мои зубы старались вылечить лунным светом. В восемнадцатом столетии смертные уперто верили, что зубную невралгию активизируют черви и заливали в дупло каленое железо, кислоту или воск. Причем даже сажали пиявок. И если это не помогало опять же драли зубы на живую. И даже сам Петр Первый лечил мне зуб, когда я служила при его дворе в образе мужчины. И только гениальный доктор Мортоге в 1846 году применил при удалении зуба эфир.

Перестав себя накручивать, я коснулась пальцем височной области, присела на скамью и закрыла глаза. Волнения мне не занимать, да еще и тремор овладел моим телом без спроса.

Как вдруг дикий ор раздался из кабинета, возле которого я ждала своей очереди. Я вскочила и ворвалась туда без приглашения, будучи уверенной, увидеть демона в лице врача… Но сам стоматолог лежал на паркете лицом вниз без сознания. А на кресле в конвульсиях дергался пациент, глаза которого были выпилены бормашиной.

Вздрогнув, я очнулась все на той же скамейке у кабинета, за которым водилась тишина. Неужели опоздала, пока была занята своими видениями…? Я вскочила со скамьи и понеслась в кабинет, столкнувшись на пороге с пареньком который как раз оттуда и выходил, озаряя счастливой улыбкой.

– Вы ко мне? – спросил доктор, оказавшись позади него.

– Да… Здравствуйте.

– Привет. Проходи. Фамилия?

– Алексеева.

– А меня зовут Кирилл Михайлович. Можно просто Кирилл.

Не решительно я преодолела расстояние от двери к креслу и скованно разместилась на нем. Все думая про то, что впервые в жизни по непонятным мне самой причинам упустила жертву. И теперь Нина в лучшем случае открутит мне голову ну, а в худшем…

– Анестезию ставить будем? – натягивал он на кисти рук стерильные перчатки.

– Да… Да, конечно, – невозмутимо ответила я.

Что я бессмертная что ли?!

– Аллергия имеется на медпрепараты?

– Не знаю… Нет.

Как-то думала я об одном и еще пыталась отвечать на вопросы врача.

Он присел рядом в свое кресло. Надел на лицо маску и очки на глаза, и наполнив шприц анальгетиком, принялся ставить мне укол. Как хорошо, что я не стала переигрывать и жмуриться, наклонив голову до упора на подголовник, потому что в этот момент на потолке за спиной доктора я увидела черного демона страха, скорби и печали. Он вцепился когтистыми лапами в потолок и был идентичен с ящерицей, но с безглазой мордой и зубастой в несколько рядов пастью, с которой вниз полетела капля слюны прямо на голову доктора, но я успела остановить время.

А демон, уже оттолкнувшись лапами от потолка, готов был нанести удар по стоматологу. Но я успела сбить монстра и мы в схватке упали на пол, слегка задев столик с инструментарием и даже доктора на кресле. Поначалу могильная тварь, уложила меня на обе лопатки, старалась сожрать, задев длинным хвостом опять тот же столик. Но я, проворно взяв верх, прижала брыкающуюся гадину к полу пока свободной рукой из заднего кармана джинс доставала маленький бутылек в который благополучно заточила демона и закрыла деревянной пробкой смоченной в непорочной воде.

– Не на ту напал, – глядела я на бутылек, а в нем неистовствовала черная перламутровая субстанция. – И предпочтительнее тебе там успокоиться! А не то вырву хрумкалки без анестезии, а остальные засверлю до смерти.

Я была довольна собой! Но быстро опомнилась, установив все по своим местам и наведя порядок на рабочем столике. А затем еле расположилась под рукой доктора со шприцем, и как мне удалось выскочить отсюда ранее, чтоб уберечь невинного доктора от удара. Я открыла рот и возобновила время.

Замерев на долю секунды, доктор поднял глаза к потолку.

Чертова капелька слюны монстра, и как я про нее забыла?!

Ничего не понимая, стоматолог нахмурил брови и тут опять заерзал на своем месте:

– Я же вроде ближе сидел, – придвинулся он.

Фигова погрешность! Подвел меня мой глаз алмаз, но да ладно.

Все же далеко шагнула медицина, хвала лысым ежикам! Стерильные инструменты, безболезненные процедуры, удобства. Спасибо, минус фобия. Я довольная встала с кресла.