Чтение онлайн

Кому-то вроде Чарльза?

Всю жизнь страдающий бессонницей, Альберт мучился этой мыслью пятничной ночью.

В воскресенье утром после легкого завтрака он отправился в свой домашний офис, который являлся, скорее, второй спальней в его скромной квартире; там сел за письменный стол и провел все утро, составляя планы уроков. Его радовало, что осенний семестр начинался на следующей неделе. Летом Альберт не преподавал и поскольку никогда не был одинок, то наслаждался общением со своими студентами. Он знал, что из-за его хрупкого телосложения и густого басовитого голоса они прозвали его Кузнечными Мехами. Альберт счел это прозвище не только соответствующим истине, но и вполне неглупым.

В полдень он приготовил сэндвич, чтобы перекусить в машине, собрал вещи для кемпинга и спустился в гараж дома. Ожидая свой внедорожник, заметил, что его любимое слово «предположим» вертится у него в голове. Предположим, что Чарльз лжет. Предположим, что Чарльз видел эту рукопись. Предположим, он сказал Джонатану, что она настоящая.

Предположим, Чарльз предупредил Джонатана не хранить рукопись дома. Он мог напомнить Джонатану про то, что Кэтлин нашла фотографии с Лили, которые, как ему казалось, были надежно спрятаны.

Такое было возможно. И имело свой смысл.

Джонатан ценил Чарльза как эрудированного эксперта по Библии и как друга. Он вполне мог доверить рукопись ему. Дождавшись своей машины, Альберт вспомнил о шокирующем инциденте пятнадцатилетней давности, когда Чарльз не побрезговал взяткой при оценке подлинности рукописи, которая заведомо была подделкой.

Это случилось, когда Михаэльсон разводился и отчаянно нуждался в деньгах. К счастью для Чарльза, Десмонд Роджерс, коллекционер, которому принадлежала рукопись, был чрезвычайно богат и гордился собственной экспертизой. Когда Роджерс понял, что его провели, он позвонил Чарльзу и пригрозил полицией. Тогда Альберт пришел к нему и умолял не заводить дело. Ему удалось убедить Роджерса, что если об этом станет известно широкому кругу лиц, то это прежде всего навредит ему, поскольку он высмеял других экспертов, которые говорили ему, что рукопись поддельная.

– Десмонд, вы погубите Чарльза, который долгие годы помогал вам приобретать роскошные и наиценнейшие древности, – умолял его Альберт. – Прошу вас понять, что его эмоциональное и финансовое состояние было таково, что он просто не мог действовать рационально.

В итоге Десмонд Роджерс решил смириться с двухмиллионной потерей и, насколько было известно Альберту, никому не сказал об этом. Он, конечно, выразил свое крайнее презрение Чарльзу Михаэльсону:

– Я сам себя сделал, и я знаю многих, кто был в ужасной финансовой ситуации. Но ни один из них никогда бы не решился принять взятку, чтобы обмануть друга. Скажите за меня Чарльзу, что об этом никто не узнает, но скажите ему также, что я больше не хочу видеть его. Он просто мошенник.

«Если рукопись Джонатана у Чарльза, он, вероятнее всего, продаст ее, – решил Альберт. – Для этого он подыщет тайного покупателя».

Как сильно Чарльз обиделся на Джонатана? Альберту было ясно, что во время той археологической экспедиции шесть лет назад Чарльз сильно заинтересовался Лилиан Стюарт, но дверь захлопнули прямо у него перед носом, и ему пришлось лишь наблюдать, как Лили и Джонатан бросились в объятия друг друга практически в первую ночь.

«То, что Чарльз охотно позволял всем думать, что у них с Лили любовь, когда они бывали в доме Джонатана, было совершенно не в его характере. Возможно, он делал это по просьбе Лили. На что еще он способен ради нее? Интересно, что случится теперь?» Об этом Альберт думал, заезжая на стоянку кемпинга, где в последнее время он стал завсегдатаем. Это было местечко в горах Рамапо, всего в нескольких минутах от того дома, где убили Джонатана.

Отец Эйден О’Брайан проводил детективов Саймона Бенета и Риту Родригес в свой офис в здании, соединенном с церковью Святого Франциска Ассизского в западной части Тридцать первой улицы на Манхэттене. Они позвонили и попросили разрешения приехать и поговорить с ним, а святой отец охотно согласился, хотя сразу же начал думать, что бы им сказать и какие для этого подобрать слова.

Его пугала мысль, что Кэтлин могла нажать на курок и стать убийцей Джонатана. За последние несколько лет, когда болезнь стала прогрессировать, ее личность сильно изменилась. Прошло уже семь лет с тех пор, как отец Эйден впервые заметил предательские симптомы угасания сознания. Он где-то прочел, что менее одного процента населения начинают страдать старческим слабоумием уже после шестидесяти лет.

Отец Эйден познакомился с Джонатаном и Кэтлин, когда они венчались, а он был молодым священником. Двадцатишестилетний Джонатан уже имел степень доктора библейской истории и работал на факультете в Нью-Йоркском университете. У Кэтлин была степень в социальной области, и она работала в городской администрации. Они жили в маленькой квартире на Западной двадцать восьмой улице и посещали службы в церкви Святого Франциска Ассизского. Однажды, выходя из церкви, они разговорились с отцом Эйденом, и с тех пор он часто бывал у них в доме.

После их переезда в Нью-Джерси дружба не прекратилась, и он был среди тех, кто крестил Марию, – когда Кэтлин было уже за сорок и женщина совсем потеряла надежду, она наконец-то родила ребенка.

Более сорока лет они наслаждались безупречным браком, вспомнил отец Эйден. Он понимал чувства Джонатана, когда болезнь Кэтлин начала стремительно прогрессировать. «Одному Богу известно, сколько приходится мне наблюдать людей, пораженных болезнью Альцгеймера», – подумал он.

«Понимаю, что на него сердиться нельзя, но иногда мне кажется, что Сэм снова и снова задает один и тот же вопрос…»

«Я оставил ее всего на минуту, а она за это время успела разбросать все белье, замоченное для стирки…»

«Через пять минут после обеда папа пожаловался, что просто умирает от голода, и начал хватать все из холодильника и разбрасывать по полу. Боже, прости меня, грешную! Папочка! Я его толкнула, а он свалился на пол. Господи, хоть бы у него не было никакого перелома. Потом он посмотрел на меня и сказал: «Прости, что доставил тебе столько хлопот». У него вдруг прояснилось в голове. Как он плакал, и я плакала…»

Все это звучало в голове отца Эйдена, когда он сел за стол и пригласил Саймона Бенета и Риту Родригес занять места посетителей.

«Джонатан был предельно терпелив и любил Кэтлин, пока не встретил Лилиан, – подумал отец Эйден. – И вот теперь неужели больное сознание Кэтлин заставило ее совершить акт насилия, который она никогда бы не совершила, если бы оставалась той Кэтлин, которую я знал столько лет?»

– Святой отец, спасибо, что согласились встретиться с нами по такому срочному делу, – начал Саймон. – Как я уже говорил по телефону, мы из следственного отдела Берген Каунти и расследуем убийство профессора Джонатана Лайонса.

– Понимаю, – мягко произнес отец Эйден.

Ожидаемые вопросы следовали в строгом порядке. Как долго он знал Лайонсов? Как часто он с ними виделся? Знал ли он о связи профессора Лайонса с Лилиан Стюарт?

«Тут весьма зыбкая почва», – подумал отец Эйден, потянувшись к карману своей рясы. Снял очки, протер их и положил салфетку обратно в карман, затягивая время, чтобы ответить не сразу и очень осторожно.

– Встречался с профессором Стюарт два или три раза, – произнес он наконец. – В последний раз около трех лет назад, хотя с алтаря во время похорон видел ее вчера. Она появилась в церкви довольно поздно, а когда ушла, я не заметил.