Чтение онлайн

Странно, но впервые я не особо переживала, как буду жить дальше. Поняла, что выставляла неправильные приоритеты. Работу всегда можно было найти новую, а вот потерять свою семью, или потерять саму себя в этом во всём… вот что было действительно страшно.

Наверное, в знак какого-то внутреннего протеста я выбросила в этот же вечер линзы, и положила на привычное место очки.

Я перестала себя обманывать.

Примерно через час после того, как Данил ушёл из моей квартиры, я получила от него на телефон сообщение. Сидела пару минут, гипнотизируя его взглядом, а потом удалила, даже не читая.

Какой в этом был смысл? Что мог он сказать мне такого, что могло бы изменить моё мнение? Ведь его реакция явно сказала за него самого: он понял, о чём я говорила. Это были не фантазии, а реальность.

Половину ночи я просидела у бабушкиной кровати, держала её за руку, гладила по волосам. Делая это, я чувствовала, что нужна кому-то, и кто-то нужен мне.

Я совсем потеряла счёт времени, на улице было темно, а бабушка открыла глаза.

– Даша? Ты почему не спишь? Что случилось, девочка моя?

Она вернулась… Облегчение распространилось по всему моему телу теплой волной.

– Ничего, бабуль. Просто пришла немного посидеть к тебе тут. Ты спи, отдыхай. Я сейчас тоже пойду.

– Ладно. Долго не сиди. Сон – лучшее лекарство от всех болезней. Даже при сердечных делах помогает. – Она сказала это, и отвернулась от меня, укрывшись одеялом, а я какое-то время ещё посидела, размышляя, откуда она узнала, что у меня какие-то сердечные дела, но решила на этом не циклиться, и действительно уйти спать.

Нужно ли говорить, что, когда я проснулась утром, то мне было всё так же больно, от событий прошедшего дня.

Я встала раньше бабушки. Заглянула к ней в комнату, проверив, что всё в порядке, приготовила завтрак на двоих, и стала собираться на свой последний рабочий день в фирму, где я встретила впервые человека, который, как мне казалось, был ко мне неравнодушен.

Нужно было напомнить себе и миру, кто я была такая. Поэтому как-то так получилось, что я выглядела сегодня ровно так же, как и в свой первый рабочий день. Даже косу решила заплести такую же.

Переступая порог офиса сильно волновалась. Зашла в приёмную, и первым делом написала заявление на увольнение.

Я попыталась оставить заявление у секретаря Петра Романовича, отца Данила, но секретарь у меня его не приняла. Сказала, что нужна подпись моего непосредственного начальника.

Данила, когда я вернулась обратно в приёмную, еще не было, и я даже вздохнула с облегчением. Может, он решил хоть чуть-чуть надо мной сжалиться, и не прийти сегодня на работу?

Но, это оказалось не так. Минут через пять после официального начала рабочего дня он, во всей красе, вошел и застыл у моего стола.

Точнее, в красе или нет я не знала, потому что так и не подняла на него глаз.

– Здравствуй, Даша. – Тихо проговорил он, не сдвинувшись с места.

– Здравствуйте. Вот моё заявление, как я и говорила. Простите, Пётр Романович не принимает без вашей подписи. – Я протянула заявление вперёд, где, как я видела периферическим зрением, стоял Данил, но его у меня никто не брал. Пришлось поднять взгляд.

Посмотреть там, конечно, было на что. Лицо моего начальника сияло просто всеми цветами радуги. Похоже, он с кем-то подрался. А еще, он смотрел на меня так пронзительно… будто хотел докричаться, но мог только смотреть. Внутри всё неприятно зашевелилось, но я заставила своё сердце молчать.

– Я не буду это подписывать. Давай поговорим. – В кабинете воцарилась тишина, а потом он добавил. – Пожалуйста, Даша..

Я вскочила на ноги, не в силах больше мериться с ним взглядами, попыталась выйти из-за стола, но Данил перегородил мне дорогу. Протянул руки, и попытался схватить меня, чтобы прижать к себе.

– Не трогайте меня, а то я сейчас закричу. – Его руки так и повисли в воздухе.

А я, со своим заявлением на перевес выскочила из кабинета.

Данил

Когда я зашёл, и увидел её, думал, не смогу сдержаться, сразу подбегу, и заключу в свои объятия. Пусть кричит, вырывается, не отпущу. Не смогу без неё, разве она не видит, не понимает, что всё было по-настоящему?

Но она на меня даже не посмотрела. Словно меня не существовало для неё больше.

А я не мог отвести взгляд. Такая хрупка, нежная. Она выглядела так же, как и в первый день нашего знакомства. Только вот сейчас я смотрел на неё совсем другими глазами. Влюбленными. И мне казалось, что девушек красивее неё нет. Она могла напялить на себя хоть мешок из-под картошки, я всё равно остался бы при своём мнении.

– Здравствуй, Даша. – Я подошёл к столу, желая обратить на себя её внимание. Но она, вместо того, чтобы посмотреть на меня, протянула это дурацкое заявление.

Зачем она так? У меня ведь тоже были чувства, и сейчас мне тоже было больно.

Ей всё же пришлось поднять глаза, и посмотреть на меня. Секундная вспышка, мне казалось, я что-то увидел, но тут же всё потухло. Смотрела словно сквозь меня.

А мне нужен был другой её взгляд. Тот, которым она смотрела на меня дома у моих родителей, и раньше. Когда я тонул в её глазах, а она словно растворялась во мне. Когда нас двоих тянуло друг другу так, что расстаться даже на несколько часов казалось трагедией.

Да что там, меня и сейчас тянуло. А вот её, похоже, больше нет. Могли ли пройти все чувства после того, что она услышала? Что даже не хотела поговорить, а просто сбегала, собиралась уволиться из компании.

Я написал ей вчера, что люблю её, а она даже не ответила. Тоже не верила? А ведь я впервые признался девушке в любви. Даже Амалии не говорил подобного, хотя мы встречались почти пять лет…

Даша встала, пытаясь выйти из-за стола, и я понял, что еще секунда, и я её потеряю. Она выйдет за эту дверь, и больше не вернётся.

Нет, я не мог так рисковать. Перегородил ей путь, хотел дотронуться, еще раз хотя бы обнять. Но она не дала мне этого.

– Не трогайте меня, а то я сейчас закричу.

Я так и замер. Именно в тот момент понимая, что она пока была не готова. Не готова слушать меня, не готова попытаться понять, что же произошло, мне надо было дать ей время.

И именно поэтому я сделал то, что считал нужным в тот момент: позволил ей выйти из приёмной с этим её заявлением. А сам развернулся, и направился в кабинет.