Чтение онлайн

А волчица так просто ему добычу не отдаст…

Я убегала изо всех сил, но чёрный волк был значительно крупнее и быстрее меня. Он настигал меня так стремительно, что я приходила в отчаяние. Но зайца из пасти не выпускала.

Это являлось делом принципа, ведь в зубах болталась моя желанная добыча!

Попытка сбежать провалилась в тот момент, когда тяжёлая волчья лапа подбила мои конечности и заставила потерять равновесие. Я кувыркнулась по земле и въехала мордой в сугроб, но зайца не выпустила. Опять же, из принципа…

Когда же волк навис надо мной и посмотрел прямо в глаза, я вдруг почувствовала себя маленькой запутавшейся девочкой, которой нужна чья-то забота.

Даже не поняла, как у меня отняли зайца и забросили в кусты подальше. Волк наклонился ниже и начал меня обнюхивать. Я в ответ уткнулась носом в его лохматую шею, вдохнула его аромат и…

Перед глазами всплыл образ высокого красивого брюнета с копной густых, чуть ниже плеч волос. Никита!

О Боже, это Никита! А я? Кто я???

Я — Аля! Но почему мне сейчас так невыносимо больно? Почему я отчаянно не хочу ничего вспоминать???

Шершавый язык лизнул меня в нос, и я открыла глаза. Склонившийся надо мной волк жалобно поскуливал, умоляя возвращаться. Возвращаться из мира волчьих грёз. И я поняла, что сделаю это. Не смогу уйти из реальности, даже если очень-очень хочется…

Всё, сжатое внутри в тугую струну, разжалось, появилось настолько жуткое опустошение, что разом не стало сил. Тело тотчас же начало изменяться, приобретая прежнюю человеческую форму, и я — голая, дрожащая и морально раздавленная — бессильно закрыла глаза.

— Аля, не спи!!! — голос Никиты взволнованно дрогнул. Кажется, он тоже обернулся в человека. — Тебе нельзя!!!

Меня грубовато сорвали с земли и прижали к горячему обнажённому телу. Мысль о том, что мы сейчас стоим посреди леса одни и совершенно голые — опалила непроизвольным волнением и позволила очнуться. Я открыла глаза, посмотрела на Никиту затуманенным взглядом, а потом… вспомнила. Вспомнила, что наши отношения снова подвиглись разрушению, что они снова невозможны…

— Аля… — Никита понизил голос, с жуткой тревогой всматриваясь в мои глаза. Его рука скользнула по моей щеке, зарылась в волосы, чтобы придерждать неустойчиво клонящуюся голову, тогда как другая крепко обвила талию. — Всё будет хорошо. Ты помнишь меня?

Странный вопрос! Конечно, помню!!!

— Ты Никита… — прошептала я. — Мой… типа жених…

Услышав последнюю фразу, парень нахмурился, но в этот момент позади послышались голоса.

— Они здесь!!! — выкрикнул кто-то. — Несите одеяла, срочно!!!

Мы с Никитой тряслись на заднем сидении полицейского автомобиля. Пора бы эту колымагу выбросить на свалку…

Нас закутали в огромные одеяла из овечьей шерсти еще в лесу, там же вручили обувь. Дело в том, что в полиции нашего городка успешно действовала группа экстренной помощи оборотням. Первый оборот нередко заканчивался голозадой прогулкой по лесу в зимнее время, так что полиция знала, за кем шла.

Никита молчал, я тоже. А всё потому, что говорливый водитель вообще не закрывал рот. Он тоже был из оборотней и вспоминал свой собственный первый оборот.

— Я тогда пацаном был лет шестнадцати. Любил без спросу убегать в лес до самой ночи. Вот оборот меня в том лесу и настиг. Одежда — в клочья, мозги — набекрень. Я забыл всё на свете и рванул вглубь насаждений, не заботясь ни о чем. А обратный оборот произошёл на следующий день, причём, весьма неожиданно для меня. И вот стою я — голый, дрожащий, испуганный насмерть — прямо в сугробе напротив медвежьей берлоги. Оказывается, я сдуру зачем-то начал дразнить спящего медведя, и он — разбуженный и страшно злой — собрался хорошенько так отомстить. От страха я и превратился обратно в человека, но от этого стало только хуже. Ведь волком я ещё мог бы удрать, а в теле шестнадцатилетнего идиота — никогда в жизни.

Водитель замолчал, нагнетая интригу, и я, действительно увлёкшаяся его рассказом, не удержалась от вопроса:

— И почему вы живы до сих пор? Медведь передумал?

— О, нет! — рассмеялся мужчина. — Такого не бывает. Ежели достал Потаповича, то он не успокоится, пока в клочья не разорвет. На мое счастье, в кустах притаился охотник — из обычных людей. Пришёл он в лес оленей пострелять. Вот и влепил медведю в глаз, так что… только благодарю человеку я сейчас с вами тут и болтаю. Кстати, этот человек — наш нынешний мэр. Отличный парень!

Я улыбнулась. От болтовни мужчины на душе действительно стало немного легче. Ведь он едва не лишился жизни. Это посерьезнее, чем разбитое сердце…

Выдохнула и опустила глаза. Боже, как же трудно удержаться на плаву! Я столько лет не знала ни надежды, ни справедливости! Я столько лет терпела невыносимые муки отвержения и одиночества, и вот сейчас, когда я впервые попробовала на вкус счастье, Милена снова отнимает у меня его!!!

Или дело не в Милене? Может… я действительно не могу доверять Никите?

Да, должна признать, что не доверяю. Зерно сомнения посеяно, а я… а я слишком слаба, слишком недоверчива, чтобы эти сомнения отогнать…

Если Милена действительно беременна от Никиты, то… это крах всего. Мы-то поженимся, как и договаривались, но настоящим этот брак никогда не станет. Через полгода разбежимся, как и планировали…

В участке нас продержали не больше получаса. Просто записали показания и посоветовали отправиться в больницу, но я отказалась от этой «радости».

Никита не выпускал меня из полуобъятий, за что я была ему благодарна, но между нами снова стояла стена. Наверное, он её тоже чувствовал, потому что не шутил и не выглядел самоуверенным, как обычно. Заговаривать со мной по поводу произошедшего не пытался, но это и понятно: вокруг полно посторонних.

Кстати, в участке нам выдали по одному комплекту одежды, чтобы под одеялами мы хотя бы голыми не были. В таким виде и отправили по домам.

Когда меня высадили около дома, уже опускались сумерки. Мама выскочила на порог первая. Полураздетая, бледная, резко осунувшаяся от волнения — она принялась обниматься и даже всхлипнула. Мне стало стыдно, что я причинила родным так много боли. Но, увы, я не могла этого контролировать. Папа тоже вышел следом, но свои истинные чувства скрыл. Поблагодарил офицера, благодарственно кивнул Никите, который тоже высунулся из машины.

— Аль, я позвоню через час! — крикнул он мне. — Не знаю, починили ли твой телефон или нет, но я позвоню на городской или на какой другой. Жди! Только машину из лесу заберу и наберу тебя!

Он так настойчиво говорил об этом, что внутри шевельнулось ленивое и какое-то заторможенное недоумение. Этот звонок ему так сильно нужен? Блин, я просто устала…

Дома меня окружили заботой так, как было в далёком детстве. Мама наготовила всяких вкусняшек, папа подарил денег. Родители были в настоящем шоке из-за того, что у меня случился оборот.