Не любовь
Шрифт:
За дверью действительно стоял мужчина. Он был в черном костюме и белоснежной рубашке. Выглядел примерно лет на сорок, сорок пять.
При виде нас улыбнулся и поприветствовал:
– Добро пожаловать. Рад видеть вас, Светлана Анатольевна. А эта прелестная девушка – ваша дочь?
– Да, это моя Верочка – мама ласково потрепала меня по руке. Я постаралась улыбнуться. Надеюсь, моя доброжелательная улыбка не похожа на оскал.
– Меня зовут Эдуард Геннадьевич. Я присматриваю за домом. Если появятся вопросы, не стесняйся, обращайся ко мне – сказал «дворецкий» – Ваши вещи уже в комнатах. Борис Дмитриевич немного задерживается на работе, но скоро будет. Не желаете чай?
Я отрицательно покачала головой. Какой чай? Мне сейчас ничего в рот не влезет.
– Пошли, Верунь, посмотришь комнату – мама снова взяла меня под локоть и повела наверх. Надеюсь не в чулан. Золушкой становится не хочется.
Я оглянулась назад, чтоб посмотреть, пойдет ли « дворецкий» за нами, но мужчина исчез. Фига се! Растворился в воздухе что ли?!
– Ну как тебе дом? Слишком большой для маленькой семьи, но все равно миленько – прощебетала мама.
Миленько? Я посмотрела на нее как на больную. Это как надо привыкнуть к такой роскоши, чтоб назвать этот дворец – миленьким домом?
– Мам, ничего, что мы в обуви здесь шастаем? – спросила я, когда мы уже поднимались по лестнице.
– Ничего страшного. Здесь влажная уборка проходит каждый день. Привыкнешь – хмыкнула она в ответ.
– А ты что, уже привыкла? Давно сюда ездишь? Тебя даже обслуживающий персонал знает – обиженно пробурчала я. Это ж надо было скрыть такое? Может, узнай я раньше об этом, не чувствовала бы себя такой дурой.
– Давай не здесь – строго ответила мама.
Мы поднялись на второй этаж и свернули налево.
– Твоя комната в конце коридора.
Я ошеломленно ахнула, когда мама распахнула двери. Светлая, просторная комната, оформленная в нежных телесных тонах. По своему размеру она была почти как вся наша бывшая «трешка»…
А кровать, нереальных размеров, могла вместить штук пять меня.
– Кайф! – простонала я, плюхнувшись в середину – Наконец-то смогу спать, не боясь свалиться на пол – я вдохнула нежный цветочный аромат постельного белья.
– Здесь у тебя будет гардеробная – мама подошла к зеркальным дверцам и отодвинула их. Там была еще одна небольшая комната, с множеством вешалок и полок.
– Мам, я сплю? – спросила, подкравшись поближе. Мама засмеялась.
– Я тоже самое испытала, когда впервые оказалась здесь. Ты прости, что не рассказывала о Борисе. Не знаю, почему не решалась. Наверное, боялась твоего осуждения – в ее глазах заблестели слезы. Я крепко прижала ее к себе, обнимая.
– Мам, я за тебя рада. Это право на счастье. Я привыкну. Со временем, конечно, но привыкну. Главное, не забывать, что дворецкий исчезает бесшумно – пошутила я, разряжая напряжение между нами. Мама рассмеялась.
– Ты знаешь, он как-то раз подошел ко мне, хотел предложить чай. Я испугалась так, что от моего крика горничная чуть не вызвала полицию – мама засмеялась, вспоминая – Она подумала, что на меня кто-то напал.
Мы сидели на кровати и тихонько смеялись. Мама делилась историями, которые случались с ней этом доме. Я хохотала и требовала еще больше подробностей.
Наше веселье прервал стук в дверь.
Мама встала, спокойно поправив платье, а я вскочила так резко, что запуталась в собственных ногах и в итоге, рухнула на постель. Мама засмеялась, прикрыв рот ладонью. Эту картину и застал вошедший мужчина.
На вид ему было лет сорок пять. Высокий, подтянутый, с легкой проседью в волосах, которая его совсем не портила, а наоборот, очень шла.
Он с улыбкой перевел взгляд с мамы на поднимающуюся меня. И от взгляда мамы на мужчину, я поняла, что это и есть ее избранник. Она просто лучилась любовью, и сдерживалась, чтоб не броситься к нему в объятия, переступая с ноги на ногу.
– Здравствуй, родная – мужчина подошел ближе и, заключив внезапно засмущавшуюся маму в объятия, поцеловал в губы.
– А это твоя красавица – дочь? Будем знакомиться? Борис – он протянул мне руку, и я неловко пожала ее в ответ.
– Вера – прокаркала я. Что с моим голосом? Звучит так, будто я курильщик со стажем. И меня снова одолела робость и неловкость. Как-то неуместно смотрелась девушка в простых джинсах и кофточке среди этой роскоши. Я отдернула руку и убрала ее за спину. Жест видимо смотрелся грубо, потому что мама поджала губы. Ну а что она хотела? Чтоб я тоже бросилась в его объятия и сказала, что рада буду видеть его своим отчимом? Я его не знаю, поэтому выводы делать еще рано.
– Как тебе комната? Надеюсь, тебе понравится. Если что-то будет нужно, не стесняйся, говори – он улыбался, словно мы знакомы тысячу лет. А я просто кивнула, потому что не знала, что еще говорить.
– Мы тебя пока оставим, можешь разобрать вещи. Если нужно, пришлю горничную.
– Нет, спасибо. Сама справлюсь – не хватало еще, чтоб мои вещи трогала посторонняя женщина.
– Хорошо. Тогда встретимся за ужином. Как освободишься, можешь осмотреть дом. За ужином познакомлю со своим сыном. Он должен скоро подъехать.
Я кивнула и они удалились.
Прошлась по комнате, осматриваясь. Здесь даже был новенький ноутбук, с инструкцией. Это конечно хорошо, но пока я не собираюсь им пользоваться: мой еще в полном порядке.
Решила для начала распаковать одежду. И еще было желание наделать фоток и скинуть девчонкам. Блин, с этой суматохой я про них и забыла. Никто ведь не знает, что мы переехали. Нужно будет позвонить и рассказать.
Я увлеченно распаковывала чемодан, заполняя полки гардеробной. Такого шикарного помещения у меня никогда не было. В общем, когда я закончила, поняла что заняла едва ли треть имеющегося пространства.
– М-да уж – скептически осмотрела результат своих трудов – А я – то думала что у меня слишком много одежды…
Переодеваться ли к ужину или пойти так? Судя по фильмам и сериалам про богатеев, которые я смотрела, они там переоделись по сто раз на дню. Дома бы я уже вовсю рассекала в старой растянутой, но очень удобной, футболке и бриджах. Но здесь такой прикид вряд ли оценят.
Наряжаться принципиально не хотелось. С чего ради? Но выйти в том, что на мне надето сейчас тоже как – то не очень. Тем более, я чёт задолбалась уже париться в джинсах и переодеться очень хотелось.