Чтение онлайн

Я тупо стою и разглядываю её, хотя надо ехать.

Она начинает копаться в своих бездонных карманах. И, наконец, вынимает оттуда огромный телефон в чехле в форме панды. Интересно, сколько ей лет?

– Диктуйте номер карты, я сохраню.
– Я называю цифры, а она быстро набирает их своими длинными пальцами с полукруглыми ногтями. Ни маникюра, ни цветных принтов, которые так обожают все девочки - просто неровно обрезанные ногти. Капец! Есть в ней хоть что-то привлекательное?
– Я вам в течение недели всё отдам, - повторяет она. – А теперь поедем, мне сегодня ещё надо будет сюда вернуться,- тяжкий вздох выводит меня из ступора. У неё нехилые проблемы, бабка при смерти, а я стою и издеваюсь над ней. Хоть и не вслух. Всё равно придурок.

– Поехали!
– я веду её к своему «Рено».

Она выбирает оптику на Красной, заходит в маленькое стеклянное здание и пропадает. Я никогда не покупал линзы, но хочу, чтобы процесс их приобретения проходил как-то быстрее.

Вдруг сквозь прозрачную стену магазина я замечаю свою попутчицу.

Она разговаривает с врачом, кивает своей огненно-рыжей головой и теребит конец кофты. Какая же она жалкая! Плечи опущены, голову не поднимает, бубнит, наверное, что - то под свой конопатый нос. Я не выдерживаю и сигналю. Сколько можно уже? Она и врач, которая, к слову сказать, оказалась гораздо симпатичнее этой, смотрят в мою сторону. Ну и что? Я спешу.

Она садится в машину. Засовывает в карман маленькую коробочку, ничего не получается.

– У вас сумки нет? – раздраженно спрашивая я. – Что вы всё в карман суёте? Хлеб тоже там носите?

– Нет, - она удивленно смотрит на меня. Глаза её стали чище, прозрачнее, шире. Теперь я даже могу определить их цвет - нефритовый.

Точно. Именно такого цвета было ожерелье на шее Пенелопы Крус. Она лучезарно улыбалась с обложки женского журнала. А Танькин указательный палец настойчиво тыкал в загорелое лицо актрисы. Ожерелье было массивным, в несколько рядов, камни крупные. Невольно залюбуешься такой красотой. Пенелопа сияла, а Танька злилась и завидовала. Завидовала она испанке, а злилась на меня за то, что я не спрашивал её о зигзагообразном колечке на том самом указательном пальце.

Чего ждут эти бабы? Что им надо? Чтобы ревновали их к каждому столбу и заваливали подарками? Нет, это не ко мне. Кольцо, скорее всего, было от её начальника Бориса Борисовича, совет им да любовь. Что касается ожерелья, то его бы я точно не купил. Тем более для Таньки.

Танька всегда была по случаю, если так складывались обстоятельства. Мы не встречались в общепринятом смысле. Мы просто встречались.

Что-то белое падает между сиденьями, как оказалось, квитанция из оптики.

– Э-э-э,- не понимаю я.

– Элеонора Ножкина, - подсказывает девушка.

– Элеоножкина.- Невероятно! О чем только думали её родители?

– Элеонора Ножкина,- терпеливо поправляет она.

– Никогда не представляйтесь таким образом, - умничаю я. – У людей это будет вызывать замешательство.

– Я привыкла. Но обычно меня зовут Эля.

– Уже легче.
– Я возвращаю ей квитанцию, - Вам домой?

– Да. Надо вещи собрать для бабушки и отвезти в больницу, - её глаза моментально наполняются слезами и становятся огромными! Чистейшие нефриты таких размеров мне точно не по карману.

Я решил доиграть в джентльмена и потерпеть её ещё немного, но это было сложно. Правда.

Всю дорогу она вздыхает и всхлипывает, всхлипывает и вздыхает. Надоела до жути. Хочется включить радио, но боюсь весёлой музыкой оскорбить её чувства. Как выйти из этого тупика?

Она заходит во двор и снова пропадает. Можно я передумал и уехал домой? Можно у меня возникли дела? Можно было, в конце концов, не останавливать мою машину? Кинуться на другой капот? Я ведь помню, что передо мной проезжала красная «Мазда».

Почему я должен таскаться с этой чокнутой туда - сюда? Я завожу машину и двигаюсь задним ходом, и тут скрипит калитка, Элеонора Ножкина пожаловала. Уродская кофта с её плеч исчезла, вместо неё появился какой-то оранжевый балахон - впору «01» вызывать. Она себя в зеркале видела?

Прикусив безразмерную губу, она непонимающе глядит на меня.

– Что вы стоите? Садитесь уже! – мама учила меня вежливости, но получается у меня не всегда.

– А куда положить багаж? – уточняет девушка.

Я замечаю рядом с ней дорожную сумку, коричневую, в обезьянках с бананами. Ей в больницу или в аэропорт? Я молча заталкиваю чемодан в багажник и, наконец, нажимаю на газ.

Моя новая знакомая выходит у ворот ЗИПа. Колёса дурацкой сумки тарахтят по плиткам тротуара. Ржавые кудри на поникшей голове выбились из непонятной прически. Передо мной грустный клоун, и ожидает его вовсе не представление.

<p align="center">

Эля

Этот человек обескуражил меня своим замечанием! Разве я не говорила ему спасибо? Кажется, всю дорогу, держа бабушку за руку, я твердила это слово. А я точно благодарила его?

Ладно, есть более важные дела. Надо думать о бабушке, она мне дороже всех. Я вхожу в палату, её глаза уже открыты.

– Бабуля! – я обнимаю её изо всех сил и прижимаю к себе. Если бы я могла, то прямо на руках отнесла бы её домой.

– Моя девочка, - вздыхает бабушка. – Радуешься, что избавилась от меня на время?
– она мне подмигивает!

– Никогда так не говори. Никогда. Напугала меня до смерти. – Я глажу её по голове, по щекам, беру её руки. Мне необходимо чувствовать её тепло, знать, что она жива.

Сейчас я очень злюсь на отца, за то, что его нет рядом. Злюсь на себя, что не уберегла родного человека. Боже мой! Страшно подумать, что было бы, если бы мы не приехали вовремя в больницу.

– Вот плакать, пожалуйста, не надо, - недовольно ворчит бабушка, отодвигаясь от меня,- Не хоронишь, ведь.

– Бабушка!
– моему возмущению нет предела.

– Ну, что бабушка? Придёт время, отвезёшь меня на погост, рядом с дедом положишь.