Чтение онлайн

Заправляя кофеварку, Куинн не сводил глаз с серебряной фляжки.

— Вы, наверное, поливаете этим даже кукурузные хлопья. — Он обошел стойку и сел на второй табурет. — Поговорите со мной, дядя Альфред, медленно и не повышая голоса. Но поговорите.

— Так-так, я и не предполагал, что у тебя такая склонность к мелодраме, сынок. О, очень хорошо. Если я должен, значит, должен. Похоже, у меня… э… финансовые затруднения. Полностью на мели, а долгов больше, чем мне хотелось бы думать, особенно в такую рань. Кроме того, я как раз в промежутке между двумя чеками на содержание, что крайне неловко и опасно, принимая во внимание то, кому я должен, если ты сечешь мою мысль. Сечешь мою мысль. Бог мой, а я отлично справляюсь с жаргоном, а? Должно быть, это имеет отношение ко всем этим отвратительным игрокам, с которыми я якшаюсь.

В кофейник натекло кофе; Куинн вытащил емкость и поставил на ее место свою чашку. Глядя, как она наполняется, он прокручивал в голове слова дяди Альфреда. Наполнив чашку и для гостя, он снова сел.

— Вы на мели, должны каким-то игрокам, вы между чеками на содержание, а Сомертон выгнал вас на улицу. Это я понимаю. Чего я не понимаю, так это почему виновата Шелби и почему, черт возьми, вы здесь.

Дядя Альфред сделал глоток кофе, запив его глотком из фляжки.

— А вот так-то лучше. Ни глотка не было во рту с тех пор, как Джим привез меня сюда на лимузине. Да, нельзя забыться, если не путешествуешь с шиком. Во всяком случае, это не дано нам, Тентам. О чем бишь я? Ах да. Если бы твоя голова не была так затуманена алкоголем, сынок, ты бы уже все понял.

— Ну а я не понял. — Куинн сделал большой глоток кофе и выругался, потому что обжег язык. — Я никогда, даже за миллион лет не пойму, почему из всех мест, доступных всем, вы выбрали Восточный Вапанекен.

Дядя Альфред, сделав последний глоток из фляжки, убрал ее в карман.

— Сомертон считает, что его сестра своего рода героиня. Истинная Тейт. Независимая до безобразия и способная твердо стоять на ногах, найти себе — помоги нам, Боже — работу и прожить в этом мире. Я же, напротив, позор Тейтов, просто и ясно. Поэтому, когда я попросил у Сомертона своз содержание вперед, чтобы покрыть двадцать тысяч, он отказал мне. Окончательно и бесповоротно. Я должен проявить себя, как Шелби: отправиться в мир, прокормить себя и вернуться домой с чеком на зарплату, выписанным на мое имя. Тогда, и только тогда, он примет меня назад, под сень семейства Тейтов. Поэтому, зная, сколь богат — как же это называется? — рынок труда здесь, в Восточном Вапанекене, вполне естественно, что я приковылял сюда. Здесь у меня родственница, здесь у меня друг — это ты, сынок, — а у друга есть квартира. Это был вполне логичный шаг, правда.

Куинн посмотрел на него из-под полуопущенных век.

— Пожалуй, логично. Кто за вами гонится?

Дядя Альфред потянулся за своей фляжкой, но передумал.

— Да, а еще говоришь, что не соображаешь. Ты очень проницателен, сынок. Но не волнуйся. Им не удалось выследить меня. Кто же поедет сюда?

— Вас привезли сюда на лимузине Тейтов, дядя Альфред. Полагаю, вам не пришло в голову, что те, кому вы должны двадцать тысяч, могли установить за особняком наблюдение?

— О Боже! — Дядя Альфред достал из кармана фляжку. — Об этом я не подумал. Ты считаешь, что за мной следили? То есть каковы ставки?

— Я не играю в азартные игры, дядя Альфред. — Куинн подошел к стойке и выплеснул остаток кофе в раковину. — Едва ли вы не сознавали, что за вами могут следить. В конце концов, вы же не к Шелби пошли, верно? Нет, вы явились ко мне, телохранителю Тейтов. Предполагается, что ближайшие десять дней я буду охранять вас от этих костоломов, так?

Дядя Альфред смахнул невидимую пушинку с рукава своей наимоднейшей спортивной рубашки — именно такой, в какой, по его мнению, он не вызовет подозрений в Восточном Вапанекене.

— Я только надеюсь, сынок, что Сомертон много тебе платит. Ты стоишь каждого пенни. О, не волнуйся насчет Шелби. Я уже скоро повидаюсь с ней, я быстренько отведу девочку в сторону и объясню, что сам догадался, куда она уехала, поговорив с Джимом, и приехал сюда поддержать ее на свой лад, а заодно пережить собственное приключение. Она мне поверит. Шелби хорошая девушка, она всегда мне верит.

— Угу, — поддакнул Куинн, сильно в этом сомневаясь, но держа свои сомнения при себе. — Но как вы собираетесь объяснить Шелби свое пребывание в моей квартире? Кстати, вы здесь не останетесь.

— Ты не хочешь? Я уничтожен. Однако я разговаривал с изумительнейшей женщиной внизу, и она сказала мне, что на третьем этаже свободна такая же квартирка, как твоя. Представляешь, сынок… в этом здании нет лифта. Ужасно! Кстати, если ты одолжишь мне денег на месячную квартплату, моментально освобожу тебя от своего присутствия.

Куинн достал из кармана бумажник.

— Это шантаж, знаете ли, и по некоторым причинам я не поддамся на него.

— Ну будет, будет, не бранись, — промолвил дядя Альфред, прикарманивая несколько стодолларовых банкнот. — Пока все идет прекрасно и продолжится в том же духе, уверен. Но теперь, когда все улажено, как насчет работы для меня? Ничего слишком сложного, ты же догадываешься. Что-нибудь такое, где я мог бы стоять и делать вид, будто занят. Джим, кажется, говорил что-то про компанию «Уол-Март». Его дядя, если я правильно понял, встречает там посетителей. Надеюсь, мне это по силам, я даже привез смокинг.

— Смокинг для «Уол-Марта»? Ну, это уж слишком, — рассмеялся Куинн и отправился в душ. Холодная вода на полную мощность. В надежде, что тогда он проснется и поймет, что ему всего лишь приснился кошмар.

Но он вовсе не спал и прекрасно осознал это, когда вернулся в гостиную и увидел дядю Альфреда, надевавшего белейшие кроссовки с режущей глаз отделкой пурпурного и голубого цветов. Он завязал вторую, слегка покрутил носом, потом выпрямился и прошелся по ковру, наклонив голову и обозревая свою новую обувь, пока не наткнулся на Куинна.

— А, сынок, что скажешь? Никогда не носил ничего подобного. Разумеется, у меня бывали теннисные туфли, но ничего похожего на это. Однако Джим считает это безумно модным, и я не хочу отставать. Даже купил десяток таких рубашек, — добавил Альфред, похлопывая себя по животу. — Всех цветов радуги и две белые. И слаксы. Тоже новые. Нельзя же погубить все дело неправильно подобранным гардеробом, вот что я говорю.

— Мне показалось, вы на мели.

— Так и есть, мой мальчик. И единственное, что может сделать человек с расстроенными финансами, — купить себе что-нибудь. Это значительно поднимает настроение, не говоря уже о том, что концентрирует мозги. — Он сделал глубокий вдох и медленно выпустил воздух. — Так куда ты меня отведешь, чтобы подыскать мне место, без которого, по мнению Сомертона, мне не удастся поднять свои моральные устои, избавиться от угрызений совести или от другой подобной ерунды?

— Это еще надо посмотреть. — Куинн подошел к окну и взглянул на улицу.

Он знал все автомобили, которые обычно там парковались, и сегодня увидел среди них один новый. Черный, с двумя дверцами, но не взятый напрокат. У прокатных в соответствии с законом не затемнялось стекло со стороны водителя.

— По-моему, Тони нужна посудомойка. — Куинн повернулся к дяде Альфреду и ухмыльнулся от уха до уха. — Думаю, вы подойдете.

Дядя Альфред выставил перед собой руки, словно отражая удар.