Чтение онлайн

Когда я по молодости очень боялся брать интервью у больших начальников, моя мама говорила мне:

– Представь себе, каким смешным он был ребенком!

Надо сказать, это очень помогало избавиться от волнения.

Ужас, который многие из нас испытывают, входя в высокий кабинет, возникает из-за того, что мы заранее смотрим на своего собеседника снизу вверх, мы заранее ставим самих себя на более низкую ступеньку.

Еще не позабыли про Думающего и Доказывающего, сидящих в каждой голове?

Такое не забывается.

Отлично! Так вот, если Думающий только начнет думать о том, что у любого человека – вне зависимости от должности, известности, богатства и проч. – есть обычные человеческие проблемы и обычные человеческие привычки, и он был таким же смешным ребенком, как и все мы, Доказывающий тотчас услужливо подскажет множество тому доказательств.

Сотни, много сотен раз мне приходилось беседовать с очень известными людьми, порой всемирно известными. Я всегда испытывал к ним уважение, иногда – пиетет, но никогда – подобострастия.

Я вспоминаю, как заплакала на передаче Мирей Матье, вспоминая свои детские праздники. Как перед эфиром жадно пила пиво Анни Жирардо. Как зарыдал Валентин Никулин во время эфира, услышав по телефону голос соседки, которую он не видел много лет. Как перед передачей тряслись от волнения руки у Марии Порошиной. Как Котэ Махарадзе в конце передачи дернул меня за волосы: он поспорил, что они у меня настоящие, а не парик, и решил проверить. Как трогательно по-детски обиделся Пьер Ришар, когда я сказал ему, что он – смешной:

– Это не я смешной! Смешной мой герой!

Это вы к чему предались воспоминаниям?

К тому, что в каждом человеке, даже в том, который похож на монумент, непременно есть что-то подлинно человеческое.

Другой вопрос, нужно ли помнить про это человеческое для достижения вашей цели или нет.

Это, повторим, зависит от того, какую цель ставит ваше интервью.

И вот мы, такие все из себя хорошо подготовленные, пришли к собеседнику, увидели перед собой кого и надо, – и полилась беседа.

Не полилась.

Чего так?

Или полилась.

Но почему, почему?

Потому что для того, чтобы беседа полилась, необходимо, чтобы между вами возник контакт.

Ну и когда он возникнет?

Об этом дальше и побеседуем.

Люди пугливы.

В смысле?

В прямом. Не то чтобы мы прям друг друга боимся, но побаиваемся. Любой человек, у которого вы хотите взять интервью, испытывает дискомфорт.

Почему?

Я могу написать целый философский трактат по этому поводу, что сильно, конечно, увеличит объем книги и сделает ее более солидной. Но по-моему, это не надо.

Правильно: не надо.

Удовлетворимся фактом. Даже когда вы подходите на улице к человеку, чтобы узнать, как попасть на нужную улицу, человек этот никогда не встречает вас с улыбкой. Он всегда напряжен.

Этот вывод имеет отношение только к нашей стране?

Этот вывод имеет отношение только к нашей стране. Но предполагаю, что читатели книги будут брать свои интервью именно в России.

Ну и чего делать в такой тяжелой ситуации?

Иметь сей факт в виду. У любого человека – будь то министр, даже премьер-министр, или прохожий на улице – всегда есть в запасе миллион причин с нами не разговаривать. Никто не обязан предоставлять нам информацию.

Даже когда какой-нибудь начальник собирает пресс-конференцию, он, как правило, делится той информацией, которой хочет поделиться. А это вовсе не всегда та полезная новость, которая необходима именно вам.

Ну и какой из всего этого можно сделать вывод, кроме того, что жизнь чертовски сложна?

Если человек – это такое существо, которое вовсе не расположено предоставлять вам информацию, значит, первыми на контакт должны идти вы.

И если, например, вы подходите к прохожему на улице, то вправе ждать лишь ответной улыбки. Улыбнетесь вы – возможно, улыбнуться и вам в ответ.

То же самое, понятно, относится к продавцу, кассиру и так далее.

Но если вас ждет серьезная, продолжительная беседа, то тут задача нахождения контакта осложняется обстоятельством, о котором еще аж в XVII веке...

До нашей эры?

К счастью, нашей. Не отвлекайтесь. Так вот, еще аж в XVII веке нашей эры писал великий Ларошфуко: «Каждый человек, кем бы он ни был, старается напустить на себя такой вид и надеть такую личину, чтобы его приняли за того, кем он хочет казаться; поэтому можно сказать, что общество состоит из одних только личин» [5] .

Вот ужас-то какой, а? «Общество состоит из одних только личин». Кошмар! Значит, когда мы приходим к человеку, наша задача эту маску снять?

Прежде чем ответить на этот вопрос, задам свой: всегда ли во время интервью необходим контакт?

Мм-мм-мм.

Мычание за ответ не засчитывается. Давайте представим реальную ситуацию, при которой контакт не нужен.

Мы хотим задать вопрос прохожему на улице? Нужен.

А начальнику ДЭЗа, гаишнику? Нужен непременно.

Иногда журналистов (особенно молодых) посылают... как говорили в «Комсомолке» во времена моей юности, «сделать формальную беседу с большим начальником», когда нужно прийти, задать обязательные вопросы и получить обязательные ответы. В таком, с позволения сказать, разговоре – контакт не нужен. Но в таком «интервью» и информацию вы не получите, вот в чем дело. Это, по сути, и не интервью, а заполнение анкеты.

Без контакта получить информацию невозможно.

И не случайно в этой книге я то и дело писал: вот это вот надо делать для установления контакта, а вот этого делать не надо, потому что тогда контакта не получится.