Чтение онлайн

Меня выдернуло из сна, резко и совсем не вовремя. Я поднял голову и увидел, что мне сосут. Даже не понял сразу, что это не сон. Мне нужна была разрядка, и я мог бы использовать Лику, как рот для слива накопившегося. Я же свободный мужчина, никому ничего не должный. Но мне не нужно, чтобы эта женщина восприняла мой сексуальный голод, как голод именно по ней. Но даже хорошо, что она затеяла эту игру: теперь я точно знал, что бывшая жена больше не имела надо мной власти. Я мог бы трахнуть ее или какую-то другую женщину, и никакого эмоционального отклика не получил бы. Я и сейчас ничего не ощущал, голая механика.

— Вынь член изо рта и объясни, нахрена ты меня разбудила? — сонно произнес, закидывая руки за голову, широко сладко зевая.

Лика вздрогнула, я тоже: так и откусить можно! Убрала светлые волосы с лица и посмотрела на меня томным, многообещающим взглядом.

— Хочу помириться, Мирик. Мы же любим друг друга. Я была неправа… — терлась об меня. — Вспылила тогда. Я очень тебя ревную.

— Я не люблю, Лика. Любил когда-то. Это правда. Но давно нет.

— Но ты же ушел ко мне! Ты хотел меня!

— Больше не хочу, — ответил прямо и посмотрел на член. Без стимуляции он падал, потому что это не было то самое возбуждение, когда стоит до тех пор, пока не кончишь. — Мы ошиблись, Лика. Я — потому что решил, что прошлое лучше настоящего, а ты — в том, что до сих пор веришь, что мужчину можно удержать писей, — и покачал головой: — Нельзя.

Она встрепенулась, поджала губы, поднялась, запахивая кружевной халат на голом теле. Обижена и оскорблена.

— Я тебя услышала, — ответила, вздергивая подбородок, — но перед нашим расставанием я должна быть хозяйкой на празднике в честь твоего дня рождения. Дай мне уйти красиво.

Я тихо рассмеялся. Все-таки актриса! Наверное, хотела бы мне устроить драматичную сцену на дне рождения и уйти, гордо собирая жалость к несчастной женщине.

— Не будет никакого праздника. Поэтому прямо сейчас можешь уходить красиво, — и зевнул. — Спать хочу.

Мирослав

В пятницу я разрешил дочери прогулять школу и договорился с Яной, что заберу Рому с утра. Сегодня не мой день, но в честь дня рождения можно и поблажку сделать. Дорога в Карелию не самая простая, особенно для детей со слабым вестибулярным аппаратом, пусть небольшие, но перепады высот были, хотелось бы по светлому все это проехать и не терять целую субботу активного отдыха.

— Пьем таблетки, — раздал детям противорвотное. — Оба! — взглядом велел сыну не филонить. Блевать, а потом страдать нам некогда, у нас программа!

— Может, и мне выпить, — рассмеялся Руслан Загоев. Он занимался всеми нашими силовыми вопросами, в том числе и охраной. Отпускать меня одного с детьми категорически отказался: сейчас у нас слишком непростое время, чтобы рисковать — именно так заявил мне. Мамочка, блин. Целый арсенал загрузил в машину, помимо нашего шмотья. Брать с собой бойцов — это уже перебор. Я столько работал, чтобы вывести бизнес на цивилизованный уровень: эти разборки из девяностых уже не актуальны.

— Держи, — отдал ему таблетки и сел за руль. Сегодня я выгнал из гаража мощный внедорожник, как раз для таких поездок. Природа, рыбалка, шашлык. Если бы двинул исключительно с мужиками, можно было бы аскетично устроиться, но для детей выбрал хороший, атмосферный отель с финской эстетикой. А также крытым бассейном, игровой и рестораном. Ну, если дети откажутся есть наши уху и шашлык.

Удочки, снасти, у меня даже была банка с жирными червями: не накопал, купил. Лед на Ладоге только начал сходить, но в отеле было расчищено, как раз для рыбалки: ничего серьезного не поймать, но побаловаться можно.

Я учил Рому ловить рыбу: сам спецом не был, так, любитель. Очень, очень любитель. Руслан, да, он часто выезжал на природу, причем в дикие места без связи и на целую неделю — такой детокс. Сейчас он повел Николь смотреть ладожские шхеры с берега. Локация у отеля супер.

— Не замерз? — поправил сыну шапку, когда он громко шмыгнул. Конец марта, и возле воды трындец как прохладно.

— Нормально, — держал удочку, а сам в двух перчатках. Мужик! Правда, если этот мужичок вернется с соплями, кашлем или больным горлом, его мама меня четвертует. Она и так была не в восторге от досуга на природе в такую погоду, но уговаривать долго не пришлось. Ромчик слишком уж обрадовался поездке. Нам уже баню готовили, попаримся, все сопли выйдут, а я сейчас уху поставлю — вообще огонь праздник будет!

— Пойдем, Ромчик, — подошел к ведру, которое он рассматривал.

— Маленькая рыбка, — снял перчатку и засунул пальчик. Да, мы наловили плотвы и пару окуней. Ничего, нам для ухи пару форелей предоставят. Хорошо должно получиться.

— Летом приедем, будет больше.

Пока дети грелись в шале и перекусывали горячим, мы с Русланом готовили: я — уху в казане, он — мясо на углях. Пахло до одури вкусно: я только и успевал сглатывать слюну. Запах костра, мяса, кристального воздуха возвращали куда-то в безмятежное время — наверное, это детство. Честно, нечасто бывал на таких вылазках с семьей, куда там! У Нагорных в чести только элитные курорты и премиальные отели за границей. Но вот с классом походы никогда не пропускал, спасибо учителям, которые понимали, что дети богатых родителей все равно дети.

Я посмотрел на голубую даль со стремительно проносящимися кудрявыми облаками и наконец расправил плечи. Вот сейчас хорошо. Теперь я все делал правильно. Я был счастлив настолько, насколько мог быть в ситуации, произошедшей в моей жизни. Со мной дети, верный человек, друг даже, погода, вон, хорошая для этого времени года. Не было рядом женщины — такое тоже бывает, но жизнь продолжалась. Возможно, я слишком рано женился изначально и достаточно быстро во второй раз. Нет, это точно не вина женщин. Наверное, мне нужно побыть одному, не в отношениях, без поддержки моих тылов хрупкими ладонями. Это, конечно, касалось рук именно Яны. Лика никогда не была силой за моей спиной. Только слабостью, которую я, наконец, перерос.

А Яна… Последнее, что я мог сейчас сделать: прийти к ней и сказать — вот он я! Возвращайся, все понял, теперь будет иначе. Никаких призраков, никакого прошлого, только мы. Не вернется. Ей хорошо без меня. Я это чувствовал. До последнего был уверен, что Яна была счастлива со мной. Теперь эта уверенность прошла. Я любил ее, но, вероятно, не так, как эта женщина того заслуживала. Сейчас только понял, что она хотела по-другому.

Каждая женщина хочет быть единственной…

Правильно. Именно так нужно. А я везде успеть пытался: и бывшей помочь, и мать не обидеть, и дочь избаловать. Жена рядом была, поддерживала во всем, но на каком месте она по счету стояла? Яна со всем могла справиться, ей можно было все доверить, а я спасатель: бегал и спасал других. И кого я спас? Никого. Жену сделал несчастной. Дочь практически упустил, и даже сейчас нет уверенности, что я на правильном пути в воспитании Николь. Себя тоже. Да, счастьем в жизни не пахло. Но время идет, будем жить и разбираться сами, своими силами. Мне всего лишь тридцать восемь, рано еще в ящик и умирать.

— Снимай пробу, именинник, — Руслан подал мне на шампуре кусок мяса. Руки, зубы, язык — все обжег, но вкусно! Как же вкусно! Вздохнул полной грудью ароматы леса, костра, ледяного озера: жить тоже вкусно!

— Что там у нас? — раз уж вместе, то по делам можно перетереть.

— Самойлов на связь вышел. Помощь предлагает.

— Артур? — не удивлен. Они со Святославом замяли свой конфликт, и Самойлов стремился к миру с Петербургом, но есть несколько «но». — Ну пусть поможет, — мы с Русланом обменялись вполне понимающими взглядами. Разберемся, но не сегодня.