Чтение онлайн

Вот если бы ты только знала до чего мы дотанцевались с Андреем, сейчас бы для тебя перестал этот факт быть тухлым. Андрей… Андрей… Что же делать мне с тобой Андрей? Надо всё же извиниться. Решаюсь! Напишу ему – была не была. Намереваюсь набрать сообщение, как в этот момент он опережает меня буквально на секундочку.

Андрей: «Куда пропала? И даже сегодня не зайдёшь выпить кофе?

Я: «Андрей, я хотела бы попросить прощения за мою пьяную выходку. Мы можем сделать вид, что ничего не было?»

Слышу несколько уведомлений о полученных сообщениях ВКонтакте, но моё внимание пристально приковано к диалогу с Андреем. Почему он молчит? Мне не приходит ответ от Андрея. Я чувствую, как во мне закипает волнение, а сердцебиение становится частым. Наверно, он пишет большое сообщение. Боюсь подумать даже что там. Андрей вообще не из разговорчивых и уж точно не из тех, кто пишет объёмные тексты. Экран смартфона тускнеет не дождавшись ответа. Но тут же новое сообщение вновь зажигает экран.

«Кофе готов! Если он остынет, не жди, нового не приготовлю».

Фух… Я с лёгкостью выдыхаю. Перечитываю его последнее сообщение и расплываюсь в улыбке. Всё-таки Андрей невероятный. Люблю его за то, что он такой особенный, понимающий человек. С ним всегда можно договориться и положиться на него. Пусть даже сейчас разрешился именно так идеально этот вопрос, всё же я испытываю стеснение при мысли, что сейчас его увижу. Но это явно лучший вариант, чем нежели остаться дома. Вприпрыжку сменяю домашний халат на более приличную одежду и направляюсь к нему.

Открывается дверь, а за ней стоит немного растрёпанный Андрей. На нём тоже остался отпечаток вчерашней ночи. Этого времени было мало, чтобы выспаться. Неловко смотрю на него и с какой-то застенчивостью начинаю приветствие. Всё же стараюсь сделать вид, что всё в порядке, всё, как и прежде, но вот мой еле слышный голос выдаёт стыдливость. Андрей, напротив, бровью даже не повёл, и взгляда не отводит. Ведёт себя так, будто вчерашнего поцелуя и вовсе не было. Даже на секундочку проскользнула мысль, что может и вовсе мне привиделся этот поцелуй. Но это невозможно. Я помню всё так, как оно и было. Хотя я была бы очень рада, если б всё же это оказалось пьяным видением. Сейчас на одну проблему бы стало меньше.

Его квартира наполнена пробуждающим ароматом кофе. И действительно на кухонном столе виднеются две чашки кофе, ожидающие нас. А между ними расположено блюдце с приготовленными Андреем бутербродами. Я усаживаюсь скорее за стол и не знаю с чего начать разговор. Андрей предлагает мне перекусить бутербродами. Честно сказать, я не голодна, но скорее набрасываюсь на ближайший ко мне бутерброд. «Такая дурочка», – мысленно оцениваю своё поведение. Я набросилась на бутерброд, чтобы не было неловкой паузы. Хрустящий тост, смазанный сливочным маслом и с ломтиком сыра заставляют вкусовые рецепторы пробудиться и признаться: бутерброд отпад.

– М-м-м… Как вкусно! Спасибо! – улыбаясь, с набитым ртом хвалю бутерброд, приготовленный Андреем.

Он в ответ посмеивается надо мной.

– Ешь на здоровье.

Я прожёвываю и запиваю кофе. Вроде бы всё как обычно. Оцениваю ситуацию и понемногу отпускаю терзающие себя мысли. Мы лопаем бутерброды и смотрим друг на друга, периодически обмениваясь улыбкой. Идеально!

– Мне Женёк прислал фотографии со вчерашнего вечера. Желаешь взглянуть?

Я немного напрягаюсь. Не хотела бы обсуждать вчерашний вечер, мало ли мы каким-то макаром придём к этому… Но, конечно, я соглашаюсь и стараюсь делать вид, что и правда ничего не было, как мы и договорились в сообщении.

Я листаю на смартфоне Андрея снимок за снимком. Первые фото с Миллениума, там мы сделали буквально парочку фото, а дальше последовали фото из клуба. На них мы такие хорошенькие, с широкими улыбками, счастливые и раскрепощённые к тому уже времени. Улыбаюсь и мысленно погружаюсь в воспоминания ушедшего дня. Следом вижу селфи парней с танцпола. Моя улыбка покидает лицо, и я начинаю немного напрягаться, боясь увидеть что-то непристойное. Ведь я была изрядно пьяна и не хотела бы, чтоб это хранилось в чьём-то смартфончике. Но ничего такого я не увидела, к счастью. Напротив, только свежие, яркие запечатлённые моменты с танцпола. Всё выглядит довольно прилично. Наши взгляды устремлены в экран смартфона, и я сейчас чувствую, как плечо Андрея касается моего плеча. Я машинально одёргиваюсь и прерываю наш телесный контакт, затем до меня доходит, что я сейчас повела себя как ненормальная. Мы всегда позволяли друг с другом тактильный контакт, будь это приветствие или в период простого нахождения вместе, выражая свою дружбу, выражая соболезнование или радость, и раньше в этом не было ничего зазорного. А сейчас это было глупо, холодно, по-чужому! Я возвращаю своё тело обратно в исходное положение, словно отскочила от неожиданности. А на самом деле продолжаю сидеть в напряжении и, кроме как мысли о нашем контакте, не могу думать о чём-то другом. Листаю фотки дальше, на первом плане вижу с покрасневшим лицом от ритмичных танцев, с дурашливым выражением лица, показывающего в объектив свой язык Стаса. Я замечаю на этом снимке, на заднем фоне слева от Стаса еле видный, размытый силуэт танцующей пары – и это мы. Мы – я и Андрей. Я замираю над снимком и пытаюсь разглядеть, какой именно момент запечатлён. Но картинка настолько в расфокусе, что ничего не понятно. Мои щёки вновь наливаются красной, я чувствую, как образовался ком в горле. Божечки! Они были в тот момент на танцполе. Какой ужас! А если они видели мой позор? Мне становится не по себе от мысли, что они только могли себе подумать обо мне. Так! Я должна себя взять в руки, я обязана взять себя в руки!

– М… отличные фотки! Класс! Пожалуй, я перекину парочку себе, – я торопливо пролистываю снимки назад, делая вид, что ищу для себя подходящие, когда в голове полный коллапс.

Позже, я немного остываю в разговорах на отвлечённые темы. А ещё через пару часиков я посмотрела ещё раз на фотки и уже без тревожных эмоций согласилась, что и правда наши фотки вышли чертовки хорошие.

Я смотрю в глаза Андрея и понимаю, что мне безумно будет его не хватать. Андрей ведь уже послезавтра уезжает в очередную командировку на север. Он хороший специалист и ценный сотрудник компании. Компания, в которой он работает чуть больше года, занимается поиском нефти, ну а сам Андрей занимает должность геодезиста. И как он рассказывал, его работа заключается в снятии точек координат, где будут стоять какие-то для меня непонятные сейсмоприёмники, где в дальнейшем будут пробурены скважины для добычи нефти. Когда-то профессиональный выбор его отца предопределил профессиональное будущее его же сына Андрея. Правда, Игорь Павлович, отец Андрея, много лет проработал в чуть отличающейся должности. Кажется, она звучит так: «геодезист-картограф». Уж чем именно он занимался, в моём том юном возрасте было это неинтересно. Помню точно, что он так же, как и сейчас Андрей, ездил в постоянные командировки и самый пик сезона выдавался с осени по весну. А потом, когда случилась трагедия с Игорем Павловичем, я старалась как можно реже заводить разговор об его отце. Андрею было очень больно при одном упоминании. Он любит своего отца и так старается ему подражать, что много раз доказывали его поступки. Даже этот – выбор профессии. Я не уверена, что жизнь Андрея спустя столько лет наладилась. Наладилась в том самом понимании, что она уже никогда не будет прежней, той полноценной, той жизнерадостной, той, которой она должна была бы быть у человека, у которого живы и здоровы родители. Его жизнь разделилась на «до» и «после». Это было так явно, так ощутимо и даже осязаемо. Когда ты смотришь в глаза человеку, а он бессловен, этот тонущий взгляд выдаёт всё нутро человека, его чувства и всю ту боль, что хранит сердце. Юношеский, детский блеск глаз надолго сменился слезливым блеском, отражающим разрывающий крик о той утрате.

Каждое событие в нашей жизни, будь то хорошее или плохое, накладывает свой отпечаток и влияет на дальнейший ход жизненных механизмов. Если бы его отец сейчас был жив, то можно предположить, что, скорее всего, Андрей сейчас работал бы юристом, а может быть, и вовсе адвокатом, как и мечтал. Я прекрасно помню, что когда наши родители спрашивали у своих детей, а кем же мы ходим стать, когда вырастем, Андрей твёрдо знал ответ на этот вопрос и горделиво отвечал: «Адвокатом», – при этом с важным видом задирал нос кверху. А я в свою очередь на подобные вопросы со стороны взрослых пожимала плечами без доли размышлений. Андрей же, напротив, тщательно изучал школьный предмет обществознание и право. И учитывая все эти факты, уверена практически на все сто, что он окончил бы какую-нибудь юридическую академию, работал бы сейчас важный в своём личном кабинете и уж точно не носился бы по полям, хоть ему и нравится эта работа, как говорит он сам. Но я-то знаю точно, что он под копирку последовал по пути своего отца.

Весь день и весь вечер я провела в компании друга, старалась не думать о вчерашнем, но вот это оказалась совсем невозможным рядом с ним. Я постоянно ловила себя на мысли, что, когда Андрей выпускал слова свои ртом, как магнитом, меня тянуло взглянуть на те губы, что я целовала меньше суток назад, а они меня в ответ. Жмурилась, отворачивалась, выдыхала, промаргивалась, но нет, всё это не работало. И меня всё не покидала мысль о том, как это было возможно? Андрей – мой друг детства. Да, наша дружба всегда была больше обычной дружбы. Я любила его так, как, наверное, родные сестры любят своих братьев. Я воспринимала его как старшенького, с которым я проводила очень много времени благодаря дружбе, завязавшейся между нашими семьями много лет назад.

Спустя короткий промежуток времени после нашего переезда в новый дом мои родители и родители Андрея крепко сдружились. Они ведь были совсем молоды и примерно одного возраста, поэтому без труда находили общие темы для разговоров и поводы для времяпрепровождения. Наши мамы любили вечерами за кружечкой чая с пряной выпечкой бурно обсуждать любовные сериалы. И так было практически каждый день. А вот наши отцы нечасто проводили совместно время, только лишь какие-то большие праздники или удачно совпавшие выходные. Мой папа постоянно допоздна пропадал на работе, а Игорь Павлович часто отсутствовал дома из-за своего графика работы.