Чтение онлайн

"Всё было чудесно. Но ты не мой типаж, поэтому решила не задерживаться на кофе".

Про кофе упомянула потому, что он ещё в клубе открыл секрет, где варится самый вкусный кофе! С его слов, это у него на кухне, и он готов быть моим личным бариста по утрам. И да, слово утро было во множественном числе. Но это не входило в мои планы. Мой жизненный опыт доказывал, что с такими, как Егор (тогда я ещё не знала, что он и есть Кондратьев), ничего хорошего, а точнее, долгосрочного не получится. И поэтому витать в облаках неопределённое время, чтобы потом оказаться не у дел, я не собиралась.

Что первоначально и подтвердилось — два дня тишины, о нем ни слуху ни духу.

И вот сегодня я получаю ЭТО!

Такого я не ожидала!

Мой личный агент Снежана пригласила меня к себе, так как агентство WIQ внесло изменения в мой контракт.

Ознакомившись с ними, я была в небольшом шоке, а увидев фото, прилагаемое к контракту, вообще озверела.

Мало того что Егор оказался тем самым Кондратьевым, новым владельцем агентства, так он ещё и решил изменить мой контракт, внеся в него несколько дополнительных пунктов.

По которым он… по которым я… по которым мы…

Узнать местонахождение и добраться до его офиса для меня не составило труда. Мой агент была согласна перенаправить вектор моего возмущения на кого угодно, лишь бы я не начала крушить её офис.

Время, проведённое в пути, только увеличило моё желание засунуть этот новый контракт кое-кому кое-куда.

И этот кое-кто как раз находился на своём рабочем месте.

После его спокойного ответа я постаралась взять себя в руки. Подиумной походкой я прошла до его стола и, уперев руки в столешницу, наклонилась вперёд, внимательно изучая лицо Кондратьева.

— Кондратьев, ты меня спутал с кем-то?

Я не обращала внимания на притихшую сотрудницу справа от меня, а вот Кондратьев её выпроводил.

— Лиза, продолжим позже, и проследи, чтобы нас никто не потревожил.

Я молчала, ожидая ответ.

И вот после того как Лиза закрыла дверь с той стороны, он сказал:

— Нет, Людмила, я точно знаю, кому собираюсь заплатить. Заметь, очень хорошо заплатить.

Я указала на документ.

— Кондратьев, ты сам понимаешь, что этим ты приравниваешь меня к девочке из эскорт-услуг?

Ты уже много лет профессионально демонстрируешь себя и получаешь за это деньги, — ответил Кондратьев.

Неспешно пролистав документ, он нашёл те пункты, что вывели меня из себя, и, указав на них, подытожил.

— Просто, согласно внесённым изменениям, ты будешь делать это рядом со мной. — Кондратьев, я не занимаюсь сексом за деньги, — напрямую сказала я.

Как он выразился, "внесённые изменения" моего контракта фактически приравнивали меня к сотруднице эскорт-услуг. Весьма завуалировано, но и дураку понятно, что подразумевается под пунктом "совместного проживания и сопровождения заказчика, по его требованию, на все посещаемые им мероприятия, вне зависимости от места и времени", а ещё "неукоснительное выражение привязанности и демонстрация близких отношений на протяжении всего времени действия договора".

На мои слова он прореагировал спокойно.

— И, поверь мне, я это знаю. А ещё и то, что ты не веришь в сказки о прекрасном принце. И меня это очень радует, — и этот "принц", говоря это, улыбнулся мне.

И улыбка его тянула не на одну тысячу баксов, хоть сейчас на обложку журнала. Он ведь реально когда-то работал фотомоделью, не случайно я, встретив его в агентстве, приняла за одного из работников. И вот сейчас он вкладывает совсем другой смысл в профессиональное понятие "продавать себе", нежели я.

— Между нами секса не будет! — отчеканила я.

— Ошибаешься, моя белокурая бестия. Вспомни нашу ночь. Секса будет много. Да, именно так он называл меня той ночью, имя Люся не нравилось ему, а мне — Люда, вот и сошлись на "бестии", ну и то, что я блондинка, и так понятно.

Ночь, проведённая с ним, была великолепна, а он этим своим контрактом всё опошлил.

Да, я не верила, что сейчас, в наше время, можно влюбиться и прожить с одним человеком всю жизнь. Но и опускаться до того, что предлагал мне этот "принц", я не собиралась. Мне стало противно. Никогда не понимала мужчин, которые платят за секс. И не собиралась в этом когда-либо участвовать.

Поэтому, осознав, что разговаривать не о чем, развернулась и намеревалась покинуть этого мужчину, этот кабинет и вообще этот город.

Я устала от суматохи столицы: все куда-то спешат, торопятся, в вечной гонке к красивой жизни готовы вгрызаться друг другу в горло, а добравшись до вершины мира, как Кондратьев, считать, что всех можно купить.

Осточертело всё!

"Домой, хочу домой", — появилась мысль в голове.

Но я недалеко ушла.

Даже от стола не успела отойти, как оказалась в мужских объятиях.

— Далеко собралась? — спросил Кондратьев, уже не улыбаясь.

— Домой, — мой ответ был лаконичным.

— Ты забыла поставить подпись в доп. соглашении. Сейчас подпишешь, и поедем к тебе за вещами.

Говорил мужчина непринуждённо, но спокойным он был только на словах, руки, что обнимали меня, не ослабили хватку.

— Я повторяю, я не сплю за деньги! — сказала я как можно спокойнее.

— А я и не собираюсь тебе платить за секс, Людмила.

— То есть секса у нас не будет? — рассмеялась я и уточнила: — Тогда зачем?

Объятия стали более интимными, мужчина уже не просто держал меня, а, прижимая к себе, ласкал моё тело.

— Секс будет. И только потому, что я хочу тебя, а ты хочешь меня. И это неоспоримо.

На последнем слове он, не церемонясь, закрепил сказанное поцелуем.

Я честно попыталась сопротивляться и даже укусила его. Но это было расценено мужчиной лишь как игра, и он принял это как приглашение к более активным действиям. И продолжил целовать уже более настойчиво.

Это напомнило наши игры той ночью, они были столь же страстными, как и та, что сейчас начиналась здесь, в его кабинете.

Как скоро мы оказались на диване, что находился в кабинете, я точно сказать не могу. Да и вообще не могу сказать, я сама дошла до него или же нет.

Но губы моего любовника были требовательны и нежны, руки ласкали, обещая большее. Моя и его одежда летела в разные стороны. Мои стоны и тихий, хриплый мужской голос, шептавший "бестия, моя бестия", дополняли картину разврата, которую увидела вошедшая девушка.

Из страстного дурмана нас вырвал её крик.

Точно не скажу, но, кажется, она выкрикнула имя "Егор", а потом начала верещать или пищать, но очень громко.