Чтение онлайн

С Верой такой номер не прокатил бы. Она бы успела расстроиться, простить, расплакаться и накормить нас пирожками. Анька была отходчивая. В этом смысле удобная подруга.

А потом всё сломалось.

— Анастасия с роддома у вас не появлялась? — спросила санитарка, заглянув в процедурную.

Я подняла голову.

— Какая Анастасия?

***

Главврач слушала нас с таким лицом, будто мы пришли не сообщить о пропаже человека, а попросить служебный вертолёт до магазина.

— Молодёжь нынче безответственная, — процедила она, перебирая бумаги. — Смена не окончена, рабочее место покинула. Будем оформлять.

— Что оформлять? — не сразу поняла Вера.

— Увольнение.

Я почувствовала, как внутри что-то неприятно щёлкнуло.

— Вы серьёзно? Человек пропал посреди смены.

— Ваша подруга совершеннолетняя. Может, у неё личная жизнь.

— У Анютки? Да у её кота личная жизнь насыщеннее.

Вера вцепилась мне в рукав, но я уже завелась.

— Она не могла просто уйти и никому ничего не сказать.

— Мария, — главврач посмотрела на меня поверх очков, — хотите отправиться следом? В смысле — за дверь. С записью в трудовой?

Вот так, собственно, и работает сострадание в медицинских учреждениях. Пока ты пациент — тебе обязаны улыбаться. Как только ты сотрудник — сцепи зубы и не мешай отчётности.

Нас не отпустили.

Мы доработали смену с ощущением, будто стоим на краю чего-то очень плохого и всё равно продолжаем раскладывать таблетки по ячейкам. Вера несколько раз звонила Анютке. Я звонила. Телефон молчал.

К Анютке домой мы летели так, будто от скорости зависела её жизнь. Дверь никто не открыл. Зато из-за неё раздался такой вопль, что у меня сердце ухнуло куда-то в желудок.

— Стеша, — прошептала Вера.

Степанид, ласково именуемый Стешей, был котом Анютки. Точнее, шерстяным самодержцем с дурным нравом, тяжёлым взглядом и уверенностью, что весь мир создан исключительно для обеспечения его Вискасом. Анька могла сама перебиться булочкой и водой, но Стеша голодным не оставался никогда.

Никогда.

Сосед-алкоголик подтвердил за бутылку водки, что Аньку не видел со вчерашнего дня. Свидетель, конечно, надёжностью напоминал табуретку на трёх ножках, но другого у нас не было.

И вот тогда мне стало по-настоящему страшно. Потому что одно дело — человек пропал на пару часов. Другое — дома сутки орёт голодный кот, а хозяйка не появляется.

Полиция наш аргумент не оценила.

Следователь, мужчина с лицом уставшего от женской логики памятника, выслушал нас и сказал:

— Если ваша подруга не объявится через три дня, приходите.

— У неё кот голодный, — выдала Вера.

Следователь посмотрел на неё так, словно она предъявила в качестве свидетеля комнатный фикус.

— Девушки, кот — не основание для розыска.

Вот тут я окончательно поняла: мужчины многого не понимают.

Им невдомёк, кем коты приходятся одиноким женщинам. Это не “животное”. Это родственник. Пушистый, наглый, временами неблагодарный, но всё равно родственник. Он выслушает без упрёков, примет в шерсть сопли, слижет слёзы шершавым языком, а потом величественно даст понять: “Хватит реветь, наше благородие пора кормить”.

И если такой родственник сутки орёт под дверью — значит, случилось что-то очень плохое.

Но “умом Россию не понять”. Особенно если этот ум в погонах и считает, что женщина до трёх суток официально не пропала, а просто “гуляет”.

Три дня прошли. Потом неделя. Потом месяц. Анька не вернулась.

Мы с Верой, так и не добившись от полиции ничего, кроме усталых взглядов и намёков “не мешайте работать”, обратились в детективное агентство.

Наши сбережения таяли, как снег на раскалённой сковородке. Информации было — кот наплакал. Причём кот, скорее всего, Стеша: громко, трагично и без особого результата.

Но одна зацепка всё же появилась. След вёл к автомобилю одного предвыборного кандидата. Да-да. Не жизнь, а бульварный детектив с плохим редактором.

По словам очевидцев, машина сбила женщину, похожую на Анютку, в день её исчезновения. Потом женщина будто испарилась. Ни скорой. Ни заявления. Ни тела. Ничего.

Попасть к кандидату оказалось сложнее, чем в реанимацию без бахил.

Секретарь в его приёмной улыбалась так, будто родилась с инструкцией “не пущать”. Первые два раза она кормила нас фразами про плотный график. На третий я пришла с папкой.

В папке лежали копии заявлений, фотография Анютки, список вопросов и распечатанный маршрут его машины.

— Запишите нас, — сказала я.

— Владимир Сергеевич очень занят.

— Тогда я сяду здесь.

Секретарь моргнула.

— Простите?

— Сяду вот на этот диван. Вызову местную прессу, напишу пост, отмечу штаб, приёмную и вашу чудесную люстру. Заголовок будет простой: “Кандидат отказывается говорить с подругами пропавшей медсестры”. Не шедевр, но кликабельно.

Вера рядом сделала маленький звук умирающей совести. Секретарь посмотрела на меня с ненавистью. Я посмотрела на неё с пониманием. Работа у неё нервная, не спорю.

Через сорок минут наше рандеву состоялось.

Он был гладкий. Очень правильный. Из тех мужчин, у кого костюм стоит дороже твоей жизни, а улыбка — дешевле бахил.

— Мне жаль вашу подругу, — сказал он. — Но я не имею к этому никакого отношения.

— Тогда вам не составит труда объяснить, почему ваша машина была рядом с местом предполагаемой аварии.

Он улыбнулся.

— Машина не человек. Её мог вести водитель.

— Отлично. Фамилию водителя.

Пауза была крошечная, почти незаметная. Но я её увидела.

— Этим занимаются компетентные органы, — сказал он.

— Компетентные органы три дня объясняли мне, что голодный кот не аргумент. Не переоценивайте их в моих глазах.

Вера рядом сжалась, но не отступила.

— Мы это просто так не оставим, — сказала я, поднимаясь.

Фраза вышла пафосная, почти киношная. В другой ситуации я бы над собой посмеялась. Но тогда мне было не до смеха.

Дальше началась гонка.

Мы искали записи, свидетелей, любые следы. Детектив копал. Вера плакала ночами, а днём приносила мне чай и делала вид, что держится. Я злилась за нас обеих.