Чтение онлайн

Раздетый и готовый взять свое, кудрявый нахал набросился на меня. Его руки скользили по моей коже, нажимая на какие-то волшебные точки, отчего я сладко вздрагивала. Большим пальцем он проводил вдоль позвоночника. Его губы ласкали мое лицо, язык скользил по шее, оставляя горячие влажные следы. Напряженные соски терлись о его твердую грудь, моя рука сама тянулась вниз, к его возбужденной плоти.

Я обхватывала пальцами его член, ощущая выпуклые вены, пока он размазывал гель по моим ягодицам, изредка касаясь набухших половых губ. Сжимая ствол его напряженного члена, провела вверх-вниз, издавая громкие стоны.

Наши ласки будоражили, выворачивали наизнанку. От пара и накала страстей голова кружилась, тело размякло. Марко отстранился, зачерпнул воды из кадки и окатил меня, смывая гель. Дышать стало легче. Затем он вылил ведро воды на себя, развернул меня спиной и, заставив выгнуться, одним движением вошел в меня.

Глубоко. Резко.

Я вскрикнула, вцепившись в лавку. Каждый толчок отдавался во всём теле, грудь раскачивалась в такт, бёдра дрожали, ноги подкашивались. Внутри нарастал огонь, и я, задыхаясь, застонала:

— Ещё… быстрее… да-а…

Шлёпок по заднице, стон, жар — не только от пара, но и от него, от нас. Пот тёк по нашим спинам, а его член — горячий, твёрдый, неумолимый — всё сильнее двигался во мне. Вспышка, и мир взорвался белым светом, так остро и ярко, внутри всё сжалось с такой силой, что Марко в этот же момент догнал меня.

От нахлынувших воспоминаний щёки мои залил румянец. Я стояла перед дверью дома Марко, сжимая в руках банку клубничного варенья — наш своеобразный пароль. Интересно, как он отреагирует, если я зайду и… разденусь? Мысль вызвала у меня улыбку: судя по тому, как он то и дело пытается с меня что-нибудь снять, ему бы точно понравилось.

Дверь поддалась без сопротивления.

— Марко… Ты здесь? — позвала я достаточно громко, но в ответ — лишь тишина.

Прошла дальше, направляясь на кухню, чтобы оставить банку, но…

Вот это поворот.

Я замерла на пороге, невольно улыбаясь. Марко стоял у плиты в наушниках, лихо подбрасывая овощи на сковороде и… танцуя. Да не просто так, а с настоящей итальянской страстью. Он подпрыгивал с ноги на ногу, взмахивал руками, то приседал, то резко выпрямлялся, отбивая ритм ладонями по бедрам. Казалось, даже сковорода в его руках пустилась в пляс.

А потом — прыжок, поворот, и его взгляд, широко раскрытый от неожиданности, уткнулся прямо в меня.

— О-о… — вырвалось у него, и он на мгновение застыл, словно мальчишка, пойманный на шалости.

Я помахала ему рукой и отвернулась, чтобы он не увидел, как я сдерживаю смех. Ну какой же он очаровательный! Именно за это он мне и понравился — за свою лёгкость, непринуждённость и открытость.

— Машенька! — Марко подошёл ко мне и встал так близко, что я почувствовала тепло его дыхания.

— Варенье из клубники — просто объедение! — воскликнул он, ставя банку на стол.

— Не забудь помыть банку, — напомнила я с улыбкой.

— Конечно, — ответил он, вставляя в моё ухо второй наушник.

Оглушительно весёлая музыка захлестнула меня — стремительный ритм, задорные переборы гитары, разудалый аккордеон и ещё какие-то незнакомые инструменты, сливающиеся в один бешеный поток.

— Это тарантелла, — прошептал он, и его губы дрогнули в озорной ухмылке. — Итальянский танец. Повторяй за мной.

И прежде чем я успела что-то ответить, его руки уже обхватили мою талию, а ноги сами собой подхватили ритм.

— Марко, я не умею! — попыталась я возмутиться, но он только рассмеялся, крутанув меня так, что юбка взметнулась вокруг.

— У тебя отлично получается! — крикнул он в такт музыке. — Просто двигайся!

И я… закружилась. Беспорядочно, смешно, но с таким упоением, что мир вокруг превратился в калейдоскоп ярких красок и безудержного веселья.

Марко ловко подпрыгнул, хлопнул в ладоши и жестом велел мне повторять. А потом, не снижая темпа, закружился на одной ноге, будто вихрь, заставляя меня застыть в немом восхищении. Музыка резко оборвалась, и он, слегка запыхавшись, с театральным поклоном опустился передо мной на одно колено.

— Как ты…

— Каждое лето, когда мы были в Италии, мама заставляла меня ходить там на танцы, — рассмеялся он, вытирая ладонью лоб. — В саду и школе — только русские народные, а ей ужасно хотелось папу порадовать.

— И ты в восторге?

— Ещё каком, — он притянул меня к себе, и его губы коснулись моих в лёгком, игривом поцелуе. — Если тебе понравилось, позже впечатлю тебя итальянской оперой.

— Я помню, как ты прекрасно поёшь, но опера? — удивилась я.

— Нет, её я слушаю, — он хитро улыбнулся.

— Опять мама приучила?

— Папа, — его глаза блеснули теплом. — Он любит высокое искусство. Как-то раз повёл маму на оперу, чтобы впечатлить… а она уснула на втором акте.

— Обычно наоборот бывает, — рассмеялась я.

— Моя мама предпочитает более энергичную музыку, — он придвинулся ближе, его пальцы скользнули по моему бедру, приподнимая край юбки…

На кухне чем-то запахло, Марко повернулся, и его нос дрогнул. Он резко отпрянул:

— Блин, паста!

Через секунду он уже стоял у плиты, лихо помешивая соус в сковороде. Аромат чеснока, базилика и специй наполнил кухню.

— Садись, скоро будет готово, — бросил он через плечо.

Я устроилась на стуле, наблюдая за мужчиной, с которым никогда не будет скучно. За его хмурыми, но живыми бровями, за кругловатым лицом с пухлыми губами, за слегка вздёрнутым носом, придающим ему мальчишеское очарование. Марко повернулся и подмигнул мне так, будто знал, что я любуюсь им.

Но что будет потом? Когда лето закончится?

Итальяшка разложил пасту по тарелкам и подал мне. Достал из холодильника салат, заправил оливковым маслом.

— Марко, а за что я тебе понравилась? — спросила я, протягивая ему наушник.

— За твою большую душу, — рассмеялся он, оглядывая меня с теплотой. — И за то, что ты такая, какая есть.

— А подробнее?

— Значит, хочешь комплиментов?

— Ну я серьезно, — смутилась я.

Он подошел, обнял меня сзади так нежно, что у меня перехватило дыхание, и прошептал на ухо:

— Ты сильная, смелая… И одновременно нежная, милая. Настоящая, честная и желанная. У меня всё время на тебя стоит.