Чтение онлайн

Не могу ненавидеть, не могу. А хочется.

Растоптать свои чувства бы, да, боюсь бл*дь, воротятся…

Стас с силой сжимал микрофон, вкладывая в исполнение то, что не мог сказать словами. Все его чувства, эмоции. Они всегда выливались в строчки песен. Так ему было проще. Еще с четырнадцати лет.

Выйдя сейчас на сцену, певец сделал то, что вряд ли до него кто-нибудь себе позволял. Сорвал прописанную программу. Но ему было наплевать. Единственное, чего ему хотелось, это чтобы один единственный человек в этой десятитысячной толпе проникся тем, о чем он пел. Стас написал песню после того, как увидел Настю утром на кровати с мужем. После того, как пары выпитого литрами алкоголя испарились, оставляя после себя гнетущее тошнотворное ощущение. Но помимо этого, пришло и понимание, что он будет ждать. Сколько бы не потребовалось. Пусть срывается, злится, бесится, но если Настя однажды придет к нему и скажет « Я хочу быть с тобой», он забудет обо всем, и сойдет с ума от счастья.

Песня закончилась, и зал встрепенулся, как ото сна. Наверное, ему удалось передать все настолько точно, что народ поверил на все двести процентов. Стас прокричал «Спасибоооо, до встречи в ваших городах, когда я привезу вам самое крутое шоу», и ушел со сцены под шквальные аплодисменты. Даже не взглянул на место, на котором должна была находиться Настя. Его трясло так, как не пожелаешь и врагу. Впервые он показал настолько голые чувства другим. По сути, каждая песня певца несла в себе его переживания, невыплеснутые эмоции, нерастраченную и отвергнутую любовь. Но эта…была особенной. Это его признание. Полная капитуляция перед НЕЙ.

В коридоре на парня налетел директор радиостанции, но на удивление вместо того, чтобы рвать и метать, тот начал рассыпаться в благодарностях и крепко жать Стасу руку за то, что в доли секунд рейтинги радио взлетели до максимальных отметок. В инстаграме и твиттере посты и сториз с выступления Стаса градом заполняют ленту.

Так всегда. Стоит вывернуть себя наизнанку, как это тут же используется ради выгоды другими.

Стас подошел к гримерке и толкнул рукой дверь. Вошел и замер. Посреди светлой комнаты с большим столом, зеркалом в полстены и широким диваном стояла Настя.

– Зачем ты это сделал? – спросила едва слышно, судорожно заламывая пальцы. Как давно она здесь? Пришла снова жизни учить?

– А ты не знаешь? Ты же сказала сегодня, что мне не нужно, чтобы мы были вместе. Вот я и решил доказать, как ты ошибаешься. – Стас прошел внутрь гримерки, остановился спиной к Насте и взял со стола сигареты. Подкурил одну.

– Так не поступают. Это безответственно! Ты хотя бы подумал перед тем, как срывать программу?

Стас обернулся, затягиваясь горьким дымом.

– Это был самый обдуманный поступок в моей жизни! Чего бы он мне не стоил, даже если бы сейчас мне вместо того, чтобы пожимать в благодарностях руку, закрыли дорогу на другие площадки, я бы сделал это снова. Это моя жизнь. Мои решения.

– Ты сумасшедший, – пробормотала Настя, скользя взглядом по заострившемуся от напряжения лицу и утопая в живых глазах, в которых плещется собственное отражение.

– Какой есть, Настя. Ты же по–другому не понимаешь.

– Это ты не понимаешь. – сделала шаг вперед, срываясь на крик, но тут же постаралась взять себя в руки . – Тебе еще гулять и гулять. Серьезные отношения тебе видятся чем-то простым и таким легким, но это не так!

– Откуда ты знаешь, какими мне видятся отношения?

– Ты же девушек меняешь, как сигареты свои. Стас, я не хочу быть одной из…сколько их там у тебя? – карие глаза вдруг потемнели после ее вопроса. Настя физически ощутила, как напряжение в считанные секунды достигло максимальной отметки.

– Ты не знаешь, чего мне стоило забыть тебя! – процедил сквозь зубы и навстречу ей шагнул. Глаза в глаза. Грудная клетка тяжело вздымается, а Настя смотрит на него снизу вверх и губы нервно кусает. – Я в таком дерьме побывал, ты представить себе не можешь. И сейчас, нагло и прямо в глаза мне говоришь, что ты мне не нужна! Я большую часть этих семи лет провел в агонии и неосуществимом желании тебя забыть. Ты песни слушала? У тебя же до хрена моих песен. Неужели так сложно было понять про кого они? Каждый гребанный трек о тебе! – Стас больше не мог сдерживаться. Отшвырнул сигарету прямо на пол и кулаки сцепил, чтобы не схватить и не тряхнуть её хорошенько. Изнутри поднималась необузданная волна гнева. – В каждой строке – ты! Я знаешь, зачем их писал? Чтобы не сдохнуть от осознания, что этого никогда не случится. Что любовь к тебе – простой мираж. Желание, которое не станет явью, как бы невыносимо я того не хотел. Чтобы рядом с тобой быть, хотя бы через песни эти. Ты же уехала не оставив после себя ничего, кроме зияющей дыры внутри меня. И если до сих пор думаешь, что ты одна из череды, то ты, Настя, просто дура!

Стас ожидал чего угодно. Того, что Настя заедет ему по морде. Что развернется и вылетит из гримерки на этот раз навсегда. Он был готов к любому исходу, но только не к тому, что девушка вдруг шагнет к нему, настолько близко, что парень сможет ощутить нежный и тонкий запах ее волос. Запрокинет голову и утащит в водоворот своих встревоженных зеленых глаз. У Стаса сердце готово было из груди выскочить, когда та, за кем он гнался всю свою жизнь, вскинула руку и очень осторожно провела прохладными пальцами по его губам, а потом потянулась и поцеловала. Едва касаясь губами, с опаской, вынуждая Стаса бороться с самим собой, чтобы не сжать ее в объятиях. Это что? Что она делает? Вихрем проносились догадки в голове. Жалеет его так? Поцелуй полный вины перед тем, кому не может ответить взаимностью?

– Что ты делаешь, Настя? – спросил Стас, задыхаясь от опасной близости и позволяя хрупкой ладони скользить по своей щеке. Оливковые глаза встретились с его. Чистые, светлые, как утро нового дня. Настя отстранилась на сантиметр, но руку не убрала.

– Не понятно? – полные губы произнесли еле слышно. А потом она развернулась и направилась к выходу. Стас не знал, как реагировать, понимал только одно, если сейчас уйдет, это будет конец. Если Настя растопчет его после того, как были выдраны собственные чувства с мясом и под микроскопом отданы для рассматривания каждого оттенка, он больше не сможет ждать. И простить тоже. Но Настя подошла к двери, повернула ключ, защелкнув замок, и обернулась. Тут сердце парня не выдержало. Забившись исцелившейся птицей, оно, оглушая, взнеслось к горлу.

У Насти дрожал каждый нерв. После слов, которые она услышала в песне, после отчаянья, сочившегося из каждой строчки, и признания в том, что он будет ждать, сколько бы не потребовалось, она вдруг поняла, что сама больше не может ждать. Что именно заставило ее прийти в гримерку? Потребность снова увидеть, почувствовать на себе вкус его губ, страсть жадных рук, или осознание, что он не врет? Наверное, все вместе. Она и не поняла, как встала и сама пошла в эту комнату еще до того, как закончилось его выступление. Знала, что выглядит глупо, ведь еще несколько часов назад сказала, что между ними ничего быть не может, но разве влюбленный человек способен на осмысленные поступки? Сердце приказывает идти к тому, к кому тянется всеми фибрами, и мы идем. Наступаем на гордость, предписанные правила, мораль и принципы и уверенно ступаем по этой шаткой тропинке. Ведомые невидимыми нитями туда, где кажется, будем счастливы. А когда Стас еще вывернул на нее то, о чем она догадывалась последнее время, о том, кому песни его посвящены, она поняла, что больше не может сопротивляться. Бороться с самой собой бесполезно.

Насте до боли хотелось прикоснуться к Стасу и улететь в его взгляде в обещанное необузданное счастье. Оставалось лишь вновь подойти к нему вплотную и в глаза посмотреть. Темные, дерзкие, глубокие. Пара метров несмело преодоленных, и реальность потеряла свое значение.

– Теперь понятнее? – спросила, а взгляд сам сполз на его порочные губы. Стас тяжело дышал, челюсть сжата. Настя понимала, что он ждет от нее очередного ухода. Так сложно сделать новый шаг, если на прошлых тебе постоянно ставили подножку. Парень прижался своим лбом к ее.

– А потом снова сбежишь? – тихо спросил и ладонь на ее щеку положил, большим пальцем лаская кожу. Настя накрыла ее своей рукой.

– От себя не сбежишь.

Несмело сама коснулась его губ.

– Настя… – резко выдохнул парень и сорвался. Прижал к себе, до боли сжимая талию, и зарываясь рукой в густые темные волосы. Целуя с каким-то отчаянием, будто просыпаясь ото сна, словно ему именно этого не хватало, чтобы полноценно дышать. Настя же наоборот задохнулась от его напора, всхлипнула, когда почувствовала, как взрывается на части все его накопившееся напряжение и выливается в то, что обоим грозит сойти с ума. – Моя Настя… – хрипло проговорил, потеряв голос. Оторвался и взял ее лицо в ладони. Снова склонился и проник в рот языком. Уверенно, горячо, опьяняюще, встречаясь с ее собственным, посасывая его и прикусывая губы. Проглотил стон нетерпения, вырвавшийся изо рта девушки, и заскользил языком по ее скуле к мочке уха. Настя затрепетала, чувствуя, как ее с головой накрывает необратимое желание. Чувствительные соски закололо, когда мужская рука сжала грудь, а большой палец ласкающе провел по заострившейся вершинке. Стас дернул вниз декольте платья вместе с лифчиком, чтобы обхватить губами алый сосок. Лизнул его и втянул в рот. Настя выгнулась навстречу дерзкой ласке, зарываясь пальцами в длинные русые волосы.