Чтение онлайн

– Ну что, готово?
– произнёс с предвкушением тот, потерев ладони друг об друга, - чей эликсир первый опробовать?

– Если можно - мой, - поднял я руку, с лучезарной улыбкой на лице, - мне кажется, у меня получилось лучше, чем у других.

– Похвально, что вы так в себе уверены, плюс один балл за смелость, - одобрительно кивнул препод, - но всё-же давайте я сначала попробую.

Он взял косяк двумя пальцами, зажал губами, другой рукой начал шарить по карманам, ища, чем прикурить, но я тут же зажёг огонёк на пальце, используя толику дара и поднёс к кончику самокрутки, заставляя тот затлеть.

– Спасибо, - кивнул Гейзенберг и затянулся.

Брови его стали удивлённо подниматься, и выдохнув лёгкий голубоватый дымок, он задумчиво произнёс, - какой интересный вкус и эффе…

Тут он замер, глаза его остекленели, а затем закатились. Тело качнулось сначала вперёд, затем назад и он так и застыл, запрокинув голову и пялясь невидящим взором в потолок.

Обойдя его по кругу, я констатировал:

– Готов.

Затем посмотрел на группу и произнёс:

– Можете не ждать, его только к вечеру отпустит.

Собрал сумку и пошел на выход за метлой.

О том, что забыл там остатки порошка, я вспомнил уже потом, но вернувшись, пакетика с синими кристаллами не нашел. Волтэр его взять не мог, потому что продолжал стоять буквой "зю", погружённый в прекрасные видения, и оставался вариант, что прихватил кто-то или из группы или из заходивших в кабинет после нас. Впрочем, особых планов на галюционум эреа - так в моём мире назывался этот наркотик, у меня не было, поэтому я махнул рукой и пошёл воплощать коварный план дальше. На очереди был шаманизм.

– Это какое-то безобразие! Возмутительно! За все тридцать лет преподавания я никогда!...

– Каков наглец, каков наглец!..

– Что он о себе возомнил?! Назвать шаманизм плясками с бубном…

– А мне, а мне… вы знаете, что он мне сказал!...

Опешившая от толпы ввалившихся к ней в кабинет преподавателей, ректор академии пару минут силилась понять, чем так сильно те возмущены, но не смогла вычленить в общем гаме ничего, кроме бессвязных эмоций.

– Коллеги, потише, потише, давайте не все сразу.

Дождавшись, когда они немного успокоятся, Светлана Иосифовна оглядела присутствующих и внезапно поняла, что видит перед собой почти весь преподавательский состав факультета общей магии, кроме преподавателя по магическим поединкам, преподавателя по эликсироведению и ещё парочки тех, кто вёл специфические дисциплины только у боевиков и управленцев. Таким образом, придя к несложному логическому выводу, что дело касается, вероятно, собственно факультета общей магии, Кладенец спросила с лёгкой улыбкой:

– Ну и что такого натворили наши желторотики?

Недоверие её было понятно, это был самый тихий и беспроблемный факультет, на фоне постоянно чудящих боевиков и наглых, много о себе мнящих управленцев.

Но остальные её улыбки не разделили и Мельпомена Сидоровна - ведущая занятия по флористике, красная как помидор, от распирающего её возмущения, фыркнула:

– Совершенно неуправляемые, не уважающие авторитета, всё вопросики свои, с подковыркой, задавали, с этакой улыбочкой. Особенно этот отличился, - Дрейк Рассказов, с ходу давай под сомнение ставить учебную программу.

– Вот, вот, - подхватил преподаватель шаманизма Ираклий Афиногенович, - он у них заводила, он! Эти щенки смеялись мне в лицо, мне - потомственному шаману! И всё с его подачи.

– Точно, это он!
– влезла Матрёна Джоновна, - мне же тоже сеанс спиритизма сорвали. Что-то прямо мешало связаться с духами, а тут вспоминаю, а он весь сеанс так на меня смотрел,так смотрел, словно хотел убить, честное слово! Я буквально чувствовала его жажду убийства, его дух, который давил на меня. Понятно, что мой духовный наставник так и не пришел. А потом эти дурацкие вопросы про какую-то гипотезу, какого-то Пуанкаре. А я ведь даже во Франции ни разу не была.

– Погодите, - вновь остановила возмущение пошедших на второй круг преподавателей, ректор, - раз всё так серьёзно, давайте соберём всех преподавателей факультета и проведём внеплановый педсовет.

Все одобрительно зашумели. Но если Сигурда Торновича доставили быстро, то с преподавателем эликсироведения пришлось повозиться, ибо тот был совсем в нерабочем состоянии. Кое-как привели в чувство и добились осмысленного выражения на лице у него уже в кабинете ректора.

– Не бережёте вы себя, Волтэр, - попеняла ему Светлана Иосифовна, - опять, небось, за экспериментами засиделись, новые эликсиры изобретали?

– Я, э-э, нет, - промычал тот, крепко задумался, затем покачал головой, причмокнул и неожиданно мечтательно вздохнул, вновь с головой погружаясь в какие-то одному ему ведомые мысли.

Кладенец махнула рукой, в конце-концов, Гейзенберг частенько пребывал в похожем состоянии, профдеформация давала о себе знать, затем переключилась на остальных.

– Ну что, раз все собрались, прошу высказываться, но по одному.

Преподаватели переглянулись, а затем Василий Хусеинович, преподаватель Астрологии, коротко и веско бросил:

– Он хам и невежа, посмел назвать мой предмет чушью.

Следом поднялась Мельпомена Сидоровна:

– Ни во что не ставит преподавателя, задаёт провокационные вопросы.

Её сменила Матрёна Джоновна:

– У него взгляд убийцы. А ещё, вспоминая как он на меня смотрел, не удивлюсь, если он меня хотел ещё и изнасиловать. Изнасиловать а затем убить, или сначала убить, а потом изнасиловать.

– Ну у вас и фантазии… - неодобрительно произнесла Кладенец, вас послушать, так к нам какое-то исчадье ада пришло. У него, я изучила документы, в средней школе просто образцовая характеристика. Он, между прочим, не просто чемпион школы по поединкам, но и лучший драчун года, на доске почётных драчунов школы висит.

– А я как чувствовал, уникальный парень, - внезапно одобрительно, басом отозвался Сигурд Торнович, - не даром мой тес влёгкую прошел. Жаль, жаль, что не боевой фокультет выбрал, уж там бы мы из него образцового витязя сделали. Да он, я уверен, уже бы к концу этого года дружину Херъ Феръ Ерь возглавил.

Остальные неодобрительно покосились на коллегу, не разделяя его оптимистичного тона.

– Ещё надо выяснить, как он так легко ваше испытание прошел, не помогал ли ему кто. Сказавший это Ираклий Афиногенович, поправил очки и через них пристально посмотрел на преподавателя по поединкам.