Чтение онлайн

– Ух, хорошо! – бодро говорит Геля, морщит носик и стучит рюмкой по столешнице барной стойки. – Надо ещё!

Ага.

Для храбрости.

Народ сзади напирает сильнее, пытаясь протиснуться к бару, парочка сбоку окончательно ложится мне на спину. Теперь я физически не могу обернуться, не то, что выбраться отсюда.

– Ангелин, – шепчу подруге на ухо. – Обернись, посмотри, есть сзади меня высокий такой, худой блондин с пирсингом?

А то мало ли людей носят такой запах. Тоже мне ищейка.

Геля, никого не стесняясь, круто оборачивается к толпе лицом, опуская локти на барную стойку позади. Я вижу ее внимательный прищур, пока она скользит взглядом по людям перед ней и всё угасающую улыбку. Также резко, как она обернулась, Ангелина возвращается в изначальную позицию и машет бармену рукой, привлекая внимание.

– Не, одни лысоватые пузаны, – кисло отмечает она, мгновенно сбрасывая мое напряжение.

Показалось. Новая стадия моего наваждения, докатилась, блин.

– Если не считать белобрысого перца, который сосется с девахой, лежа на тебе. Два, повторите! – кричит она уже подошедшему парнишке в фирменном фартуке, пальцами указывая на рюмки перед нами.

Да ладно.

Прежде, чем хорошенько подумать, я начинаю истерически трясти плечом, сбрасывая с себя этих двоих. Как же это омерзительно. Вытворять такие вещи, посреди толпы людей, на ком-то! На мне!

Парочка оживляется и немного передвигается от меня, не прекращая отвратительных звуков. Мне становится окончательно не по себе. Но, чтобы не страдать зря, я оборачиваюсь, дабы убедиться, что это он.

И теперь страдаю вполне оправдано.

Перепутать невозможно. Лохматые светлые волосы, расчерченные рисунками руки, высокий, худощавый. Если чуть отклониться назад, впиваясь пальцами в липкую столешницу, открывается шикарный вид, как его острый нос с пирсингом утопает в пухлой щеке какой-то короткостриженой девицы, а губы вгрызаются в ее рот.

Я словно смотрю на горящую машину с людьми внутри: отвратительно, ужасно, но взгляд не отвести.

– И-и-ида! – отвратительно растягивая гласные, зовет подруга.

В руке появляется очередная стопка, перед глазами размытый ряд бутылок. Я не дожидаюсь особого тоста от Гели и махом опустошаю рюмку, закусывая лимоном. Ничего не чувствую. Ни горячей волны от текилы, ни кислоты фрукта. Только какой-то горький осадок.

Интересно, это он по работе или так… для удовольствия?

– Все, хорош морозиться, пошли танцевать! – тянет меня за руку Ангелинка.

Я отрываюсь от липкой стойки и послушно иду за подругой. Она кидает сумку на свободный стул и принимается выписывать бедрами восьмёрки под Artik & Asti. Музыка – хороший фон, чтобы перебеситься. Я энергично скачу, размахивая руками, не стараясь быть красивой или сексуальной. До пота, раскрасневшегося лица и абсолютного равнодушия.

И чего я так на нем зациклилась? Всего лишь очередной донжуан местного разлива. К тому же с сомнительной профессией. Ничего и так не вышло бы, что я пыталась себе доказать?

Под очередной ремикс популярной песни мои волосы, сдерживаемые миллионом шпилек, не выдерживают притяжения земли и рассыпаются по плечам тяжёлой волной.

– Я сейчас, – кричу на ухо подруге и, подхватив свою сумочку, иду в уборную.

Откуда здесь столько народа посреди недели? Неужели этим людям не надо на работу завтра с утра, на учебу, в конце концов?

По пути, ненароком кидаю взгляд на место у бара, где в последний раз красовалась эта сладкая парочка. Не хотела, но… Ладно, хотела. Просто закрепить отрезвляющий эффект. Но их там уже нет. Господи, только бы не обнаружить их в кабинке туалета, как в плохом кино!

В уборной толпа не хуже, чем в зале. Я огибаю вереницу девушек, стоящих в очереди, и становлюсь к зеркалу. Господи, ну и видок. Густо накрашенные глаза потекли от жара, волосы, полвечера запакованные в плотный кокон, торчат мочалкой в разные стороны. Не спасает вид и хорошо сидящий топ с джинсами.

Роюсь в сумке и достаю одну из резинок для волос, вечно распиханных у меня по карманам. Собираю волосы в косу на бок, вытираю под глазами салфеткой. Кажется, натанцевалась. Пора домой.

Перебрасываю сумку через плечо, выхожу из туалета и тут же упираюсь носом в твердую грудь. Ещё до того, как задираю голову, по запаху определяю мужчину. Кто не верит в подножки судьбы – пусть выйдет вперёд, я ткну их носом в этого парня.

Поднимаю глаза и смотрю на красивое лицо Курта.

В реальности он почему-то выглядит лучше, чем в моих скудных воспоминаниях. Зараза.

– Привет, – неловко здороваюсь я.

Нервно хватаюсь за косу и начинаю ее поглаживать – дебильная детская привычка. Димка все время думал, что я так с ним флиртую. Что ж, сейчас это довольно похоже на правду.

Вова скользит по мне равнодушным взглядом и, не удостоив ответом, отодвигает с пути.

Как помеху.

Не узнал?

– Геля! – подруга скачет под очередной русский хит, задрав руки над головой и прикрыв глаза. – Геля! – кричу ей на ухо. – Пошли домой!

Голубые глаза распахиваются и впиваются в меня острыми стрелами негодования. Того и гляди, проснется любимая гарпия и когтями раздерёт мне горло.

– Какое домой! – орет она, перекрикивая музыку. – Я только начала веселиться!

– Ты веселись, а я пойду! – рукой показываю на выход.

– Ага, щаз-з-з, – свистит она, хватая меня за руку. – Пошли, подышим!

Ангелина бодро пробивает путь сквозь изгибающиеся тела и выводит меня к гардеробу. Берет два наших плаща и, подталкивая, выгоняет на улицу. Собственно, сюда я и собиралась.

– Так, никуда ты не поедешь, даже не надейся, – она снимает с моего плеча сумку и вешает на свое, крепко зажав подмышкой. – Вот. Для надежности, – похлопывает она по кожзаму. – Там компания за столиком сидит, парни – просто вышка! Один с меня уже минут пятнадцать взгляд не сводит. Скоро пригласит за столик, как пить дать. Там ещё друг у него симпатичный, так что возьми себя в руки!

– Гель, – вздыхаю я. – Что-то настроения нет. И на работу завтра.

– Какая ты зануда, божечки мои, – закатывает она глаза. – Так и пройдет мимо вся молодость, ну. А ты даже не веселилась. Позволь себе расслабиться, Идончик!

Дверь сзади хлопает, и на улицу высыпает народ. Они сбиваются в плотную кучку и прикуривают, громко хохоча. От звука знакомого голоса я оборачиваюсь. Ну да, точно. Снова он.

Мало моему побитому эго толчков, давайте добавим порезов.

Вова стоит в нескольких шагах от меня, одна рука закинута на плечо той самой короткостриженной девицы, с которой они обменивались недавно слюной, во второй зажата темно-зеленая бутылка. Он делает глоток и улыбается своей спутнице. Широко и многозначительно, как умеет. Наклоняется и шепчет ей что-то на ухо, отчего та заливается громким смехом, а Вова делает то, что делает всегда: щелкает ее по носу пальцами.