Чтение онлайн

— Тише-тише, — золовка села рядом и приобняла меня, — я не то имела ввиду. Покрывало — так покрывало, купим, хочешь прямо сейчас поедем с тобой в магазин?

— Сегодня не хочу. Всё потом. Марина, спасибо за помощь, но оставь меня пожалуйста одну.

— Ни в коем случае! Тебе нельзя оставаться одной, ты…ты зачахнешь, захандришь, уйдёшь в депрессию, сделаешь с собой что-нибудь.

— Марина, мне 42 года. Я похожа на малолетнюю, депрессивную психопатку, которая устроит шоу в попытке наглотаться таблеток от неразделённой любви? Или я когда-нибудь ненормально себя вела, истерила?

— Да нет, но, я переживаю о тебе, ты же — мне родной человечек. Ух, я и надаю Лёньке. Он к тебе ещё приползёт на коленях.

— Не надо мне никакого Лёни на коленях, пусть готовится к отцовству на старости лет. Я посмотрю, как он в 45 лет поскачет козликом вокруг своей Элины. Он в молодости-то быстро от всего уставал, а тут пелёнки поменять, зубы режутся, ночи бессонные.

— Какое отцовство?

— Марина, поздравляю, ты будешь тётей очень скоро. — золовка напряглась, испугалась, смутилась, возликовала одновременно, и я поняла, каково ей. Она бы сама не решилась мне признаться, что рада за брата, рада, что у неё появится племянник или племянница, а я стала ей не нужна в одночасье, поэтому разорвала нашу с Мариной пуповину семейно-дружеских уз сама. — Ступай, нам пора разойтись, спасибо за хорошее отношение. Не ссорься с Лёней, вы же — семья, живите дружно и любите.

— Точно?

— Я тебя не держу. Я никого больше не держу возле себя. Ступай. — я закрыла глаза, сдерживая слёзы одиночества, что знакомой болью жгли веки.

— Прости. Я побегу.

Я открыла глаза, только когда хлопнула входная дверь. Осмотрела спальню снова свежим взглядом, застеленным слезами, и сказала себе поубедительнее: «Что же, не такая я уж и крепостная. Сама себе барыня, кругом-то у меня злато. Осталось на работу устроиться, чтобы эти злата содержать, а то чую, гуманитарная помощь Леонида ни сегодня завтра иссякнет, памперсы нынче дорого стоят.».

Я дико устала, на моральном, каком-то внутреннем, глубоком уровне, поэтому не заметила, как уснула на неуютном кожаном диване, и без покрывала было хорошо. По крайней мере я спокойно поспала и хотя бы до 23:00 ни о чём не думала совсем. Проснулась разбитая, это ощущение пока меня не покидало, но сон подействовал отчасти благостно — я проголодалась. А, как известно, голод — путь к выздоровлению больного. Я и правда будто заболела, и болезнь моя называлась — отчуждённость и неприкаянность. Когда мы с Мариной подъехали к дому со съёмной квартирой, я и не посмотрела, что расположено вокруг, а бродить в ночи по незнакомой местности в поисках продуктового магазина было боязно, что также говорило о положительной динамике моего выздоровления — инстинкт самосохранения работал. Я заказала еду впервые, кажется, в своей жизни. Заказала пиццу. Мне прямо остро захотелось какой-нибудь гадости в противовес моим домашним блюдам. Сразу взяла три вида: цыпленок барбекю, томатную с креветками и гавайскую с ананасиком. Гулять — так гулять! А чем развод — не повод гульнуть от души! Эх, Липатов! Довёл жену до ручки, точнее до пиццы, приготовленной чужими руками. Бывшую жену. Ужас! Я была в замешательстве, в бешенстве, в панике от этого уничижительного словосочетания «бывшая жена», которое большим, броским ярлыком уже приклеилось ко мне, что хоть наждачкой оттирай от себя. Пиццу привезли довольно быстро, от неё исходил потрясающий аромат к моему удивлению, и у меня потекли слюнки, и захотелось откупорить бутылочку рома, что я, не пьющая, прихватила у Лёни из припасов. Не знаю, почему, но этому эндокринологу постоянно несли в подарок алкоголь, у нас в квартире был подпольный склад алкогольной продукции. И зачем-то я с собой прихватила один из презентов бывшего мужа. «А как-то «бывший муж» звучит приятнее на слух», — в сердцах подумала я. Я нашла в верхнем ящике кухонного гарнитура бокал, помыла, налила себе от души рому, отхлебнула, охнув от крепкости напитка, и начала открывать манящие пиццы. От пицц я получила гастрономическое удовольствие, а, оттого, что мне не пришлось готовить и мыть посуду, и вовсе на душе потеплело, или от выпитой полбутылки рома потеплело, пожалуй, от всего сразу. Захмелев, моя привыкшая к трезвости головушка, загорелась гениальной идеей — найти запылившийся диплом. Легко сказать — найди диплом. Куда я его положила, в душе не чаяла. Но я никуда не торопилась, а потому стала распаковывать чемодан и пакеты со своими пожитками. Часа два я пыхтела, вытаскивая вещи, документы, туфли, которые последний раз обувала полгода назад на юбилей Леонида в ресторан, расчёски, фен, перекладывая всё с места на место по кругу. Мои силы почти иссякли, я отправилась на дозаправку, подпила ромчик, закусила пиццей и возобновила поиски. Спустя ещё полчаса заветный дипломишко был найден в отсутствие свидетелей и понятых. «Хороший мой, заслуженный, с одними пятёрками. И что мне с тобой делать? Куда нас возьмут без опыта?», — приговаривала я диплому, смотрящему на меня с сочувствующим молчанием. Засыпали мы с дипломом в обнимку.

Моё утро почти разведённой женщины настало в обед ближе к 13:00, что меня удивило и обрадовало.

— Так вот она какая свобода, когда не надо вставать ни свет ни заря раньше мужа, готовить ему завтрак, собирать обед на работу. А в этом что-то есть. — резюмировала я обнадеживающе себе, запивая таблетку от головной боли водой, изнывая от похмелья, кажется, меня настигло именно оно, но я с ним ранее не сталкивалась, потому могла только догадываться. Похмелье, надо признать, мне нравилось куда больше, нежели душевная, всеобъемлющая боль. Чего уж там лукавить? Мне было одинаково паршиво физически и морально. Есть не хотелось, после выпитого литра рома кусок в горло не лез, и я решила выйти из своей обители в свет, в люди, пройтись по окрестностям и по возможности купить газету с вакансиями. Я слышала что-то про какие-то сайты по трудоустройству, но там надо было как-то регистрироваться, какое-то резюме составлять. А мне не из чего было составлять резюме, разве что, из первого, второго, третьего с компотом, мытья зеркал до плеска да глажки рубашек. Поэтому-то я и подумала по старинке поискать работку. Выйдя из подъезда, взглянула на дом: красный кирпич, пять подъездов, много этажей, похоже на 11, я поселилась на 7-м. Так, мой балкон выходит сюда, а что у нас с видом? Ооо. Скамейки в причудливых арках, красиво посаженные деревья, какие-то архитектурные сооружения, что-то наподобие недлинного проспекта. «Хорошо, что недетская площадка», — мелькнула грешная мысль. Я детей очень любила, но слышать и видеть слёзы, улыбки, смех чужих деток…не своих…мне было тяжело. Мы с Лёней жили напротив детской площадки, и каждый проход мимо неё был мучительным для меня.

— Вот и славно, что ты съехала, меньше переживать будешь да думы грустные думать. — успокоила я сама себя.

Мне некому было позвонить или написать, институтские подруги разлетелись по городам и весям, у Леонида была своя компания друзей, в которую меня не приняли, точнее бывший муж меня не брал с собой, не понимая, что я сижу в квартире одна, общаюсь только с ним, как собака на привязи. Кто-то скажет, мол, сама виновата. А я резонно спрошу: «В чём виновата? Что считала мужа мужем, авторитетным, умным и не перечила ему? Что любила и верила, нам и вдвоём хорошо? Что отказалась от собственных амбиций в угоду карьеры всё того же мужа?». Тогда надо начинать с главного, я виновата в том, что полюбила, а остальное — следствие разрушающей, ослепляющей любви. Хотя я где-то слышала про исцеление любовью. В моём же случае любовь словно холера подкосила, сразила и унесла с собой светлые годы семейной жизни. Я давно перестала мечтать, чего-то хотеть, Леонид не спрашивал меня о моих желаниях после желания отучиться на водительские права, которое лихо, аргументированно забраковал и срубил на корню. Вот все говорят, что после 40 лет жизнь только начинается. Что-то ещё говорят про то, что после развода жизнь начинается. Но никто не говорит, как и с чего начать эту новую жизнь. Как начать чего-то хотеть? Как вызволить себя из угла, в который загнали на много-много лет? Как найти и вернуть себя? У меня копились вопросы, мысли надоедливо жужжали в голове. «Союз-печать», — гласила вывеска киоска.

— Добрый день. Я работу ищу, посоветуйте какие-нибудь издания.

— Добрый, вот возьмите. — добродушная, сухонькая бабулька протянула мне три разных газеты.

— Гороскоп, — мой взгляд упал на яркое, глянцевое издание на витрине за стеклом. — И гороскоп пожалуйста.

«Какая-то я неправильная, нетипичная. Не особо верующая в религию, не особо верующая в разные там гороскопы и эзотерики. Но чем чёрт не шутит? В чёрта я тоже не особо верю.», — рассуждала я, держа в руках заветную стопку газет по дороге домой. Домой? А как ещё называть место, в котором я теперь буду жить? Не произносить же каждый раз «съёмная квартира». Дом — есть дом, а, насколько в нём уютно, тепло и комфортно, зависит от меня, моих усилий и стараний, и моего собственного восприятия нового жилища. И я наказала себе полюбить съёмную квартиру, ибо любое место чувствует и принимает на себя наше отношение, настроение и энергетику, и отвечает нам тем же. И вот уже мой дом предстал передо мной не помпезным в переливах злата, а скорее светлым и благородным. Я устроилась на кухне за чашкой чая, купленного рядом с домом в чайной лавке, разложила газеты и принялась читать. В первой газете по моему профилю нашлось 10 вакансий — везде мне отказали, услышав «нет опыта работы». Я могла бы соврать, но какой был в том смысл, приди я к ним потом без трудовой книжки. Сказать, что она сгорела, утонула…мне не позволяла врождённая честность. Моя мать без зазрения совести привирала, сочиняла, обманывала, подставляла, шла, что называется по трупам, пробивая себе дорогу в жизнь. А вот я так не могла, не умела и не хотела. Да и в 42 года как-то поздновато строить из себя невинную девушку, которая в поисках подснежников, то есть работы, напускает туману и жалобно говорит: «Трудовая книжка? Ой, потеряла я её, потеряла — не найти. Возьмите меня на работу пожалуйста.».

Я расправилась с первой газетой, взялась за вторую. «Кадровое агентство, подберём вам работу мечты, рассматриваем кандидатов без опыта и образования», — заманивало объявление на полстраницы. Я позвонила и, о чудо, мы договорились с Юлианной Валерьевной о встрече на следующий день. Помимо этого, в третьей газете я наткнулась на вакансию, куда меня позвали на собеседование, не поговорив почти со мной. Но попытка — не пытка. Кадровое агентство оказалось не таким радужным, как они о себе заявляли, никаких тебе работ мечты. Мне предложили поработать прачкой, домработницей, уборщицей и другие «грязные» работы «мечты». Нет, любая работа, конечно, хорошая и достойная, если она есть и тебя кормит. Но в душе мне хотелось устроиться хоть отчасти по специальности. Да, мне захотелось. В 42 года захотелось чего-то для себя лучшего, чем снова мыть, намывать, наглаживать и убирать. Я поняла, что не хочу возвращаться к тому, от чего ушла, если Лёню я любила, поэтому мне было в радость заниматься домом, наводить чистоту, то зарабатывать подобным себе на хлеб…у меня не было желания. Всё же Юлианна Валерьевна смилостивилась и устроила мне пару собеседований «помощником юриста». С собеседованием из третьей газеты я пролетела — искали девушку модельной внешности до 25 лет. Там даже до опыта работы не дошёл разговор, меня просто смерили оценивающим взглядом и попросили вон. Мои руки-таки дошли до просторов интернета, неделю я штудировала сайты по трудоустройству, резюме делать не стала, сама звонила в те фирмы, у кого бы указан номер телефона для связи. В течение недели я получила по телефону около 30-ти отказов. А за вторую неделю я побывала в 15-ти фирмах, куда меня соблаговолили пригласить лично на собеседование. И ВЕЗДЕ — БЫЛ ОТКАЗ. Моя жизнь напоминала бег загнанной лошади по кругу. Всё было тщетно. Но я не сдавалась, хотя периодически появлялась скверная мысль позвонить Юлианне Валерьевне и согласиться на любую работу…самую «грязную» работу. Вот только любая работа не покрыла бы расходы на аренду моей съёмной квартиры. Я вчиталась в договор и чертыхнулась на Марину. Подыскала, называется, квартиру для «своих» и «побюджетнее». Аренда стоила в полтора раза дороже другой среднестатистической съёмной квартиры по рынку. Нет, я не спорила, что район приличный, ремонт свежий в квартире, кожа да злата кругом — любо дорого смотреть. Но зарплату мне предлагали в разы меньше, чем мне обходилась новая квартирка. И тут раздался звонок.

— Марта Юрьевна, здравствуйте! Вы нам звонили по вакансии «ассистент юридического отдела». «Платонов и партнёры», помните? — лилейный голосок на том конце ввёл меня в транс.

— Конечно, помню. Как можно забыть? — ответила я, заворожённая, не помня никаких Платонов и партнёров.

— Отлично, мы хотим вас пригласить на собеседование с нашим HR завтра в 10:00. Вас устроит?

— Дайте подумать, минуту, я посмотрю расписание, — я воспользовалась советом какого-то сайта для соискателей, — ах, да, устроит. Я буду у вас в 10:00 завтра.

— Пожалуйста, не опаздывайте. Я вам на почту отправлю подтверждение нашей встречи, там же укажу адрес и инструкцию, как нас найти. Если у вас что-то изменится, свяжитесь со мной незамедлительно. Меня зовут Лейла, мой номер телефона будет в подписи письма.

— Чудно, благодарю вас, Лейла, до встречи.

На собеседование я собиралась как на свидание. Все мои платья, брюки, блузы, юбки, коих у меня был ворох зачем-то с учетом того, что я нигде не бывала практически, меняя дома один домашний костюм на другой, оказались разложены в беспорядке по всему дивану. Надо отдать должное Лёне, он прилично зарабатывал, и одежду с обувью мне покупали брендовую и дорогую. Раньше я не задумывалась о ценах в магазине, теперь же мне пришлось столкнуться с суровой реальностью. Одежды было много, но в большую половину из неё я…не влезла. Эмммм. И когда я успела прибавить в весе? Я посмотрела скептически на своё отражение — да, чуть полновата, но не прямо, чтобы слониха. А, если и там, нужна модель до 25 лет? Я сама себя накручивала и не могла остановиться. «Ладно, будь, что будет», — утешала я себя, выглаживая тёмно-серое закрытое, мешковатое платье до колен с длинными рукавами, которое выглядело чуть объёмно, но зато маскировало мою поплывшую фигуру.

В офис «Платонов и партнёры» я приехала на такси, не хотела собирать автобусные пробки и толкаться в метро, за 15 минут до начала собеседования. Но, не успела я отпроситься в дамскую комнату, чтобы поправить растрепавшиеся от ветра волосы, как высокая-превысокая, стройная-престройная жгуче-чёрная красотка в серебристых балетках, обтягивающих зелёных бриджах и светло-серой блузе с глубоким декольте, — Лейла — схватила меня под локоть и куда-то повела.

— HR сейчас подойдёт, — бросила она деловито и испарилась, резко закрыв дверь, оставив меня одну в просторном кабинете. Прямоугольный длинный стол коричнево-чёрного цвета, тёмно-серые кресла с прямыми высокими чуть прикрытыми спинками, приглушённый свет, серый ковёр. И я в тёмно-сером платье-мешке отлично вписывалась в картину мрачного кабинета, теряясь в ней. Да она меня даже не запомнит. Надо было одеть что-то более яркое. Но кто же знал? Я почему-то была уверена, что HR — женщина. Но в кабинет зашёл мужчина. Он молча прошёл и сел напротив меня, не удостоив своим взглядом, рассматривая какую-то бумагу с моими инициалами. Там и рассматривать-то было нечего, но HR читал и угнетающе молчал. Что меня порядочно напрягало. И от этого звенящего молчания или волнения моя скромность с покорностью неожиданно куда-то испарились, потому что я сама с ним заговорила.