Чтение онлайн

Я вскинула бровь от удивления и открыла рот, чтобы озвучить ему опровержение его заблуждения, но, увидев нежность в глазах, закрыла.

Почему- то в этот момент появилась мысль не говорить ему о его состоявшемся поступке.

Король Эрханстрог, понимая моё состояние, стал первым рассказывать о своей жизни, о предательстве, о гибели отца и о его встрече с мамой.

Нет, его рассказ не звучал как оправдание, потому что в его словах чувствовались отголоски боли, сожаления. Мы уже давно сидели на мягком диване, а в моих руках стакан воды нагрелся до состояния парного молока.

Сама не поняла, как втянулась в разговор. В основном он старался узнать больше о маме. Сам рассказывал о ней, об их беседах и тогда менялась его интонация и звучала в его словах любовь.

Я поняла, что для него она была и остаётся любимой. Это звучало из глубины его сердца и отзывалось во мне, словно чувства моей матери созвучно звучали с его словами.

На глазах появились слезы понимания ощущения мой мамы, когда она говорила о нем. Поняла, что её любовь — поистине любовь амиры, суть которой отец понял слишком поздно.

Короткая песнь их любви, как прощальная песня лебедей. «Всё тепло своё, сердце и душу для тебя, милый мой, сберегу. Ты вернись ко мне, мой непослушный, я ведь жить без тебя не могу.» — В таких словах заключалась вся жизнь моей матери.

Он остался жить, но сердце его умерло вместе с ней. Поэтому у него и не было больше своих детей, он не создал семью. Вселенная дала ему только меня.

Так вправе ли судить его, если он и так наказан своим одиночеством. Вправе ли убить последнюю надежду на продолжения своего рода?

У него блестели глаза, когда он спрашивал о своём внуке. И я делилась с ним радостью. Вспоминала о хорошем и старалась молчать о плохом.

— Лиана прости меня. Я не могу всего исправить, но моя боль от сознания, что не сделал то, что должен был сделать, всегда будет со мной. Ты нужна мне, как бы запоздало это не звучало. Мысль, что у меня есть дочь и внук, греет моё сердце, даёт надежду на будущее. Ты наследница и этого не отнять. — Его голос с мягкости перекликался с повелительными нотками, которые меня смущали, хотя понимала, что он в первую очередь король, а потом только отец.

— И прошу, дай шанс Дариону. Он отказался от всего, когда почувствовал, что потеряет тебя.

— Что? Он не женился? А что тогда было во дворце? Он же был с девушкой.

— Это я приказал ему идти с ней. Я не знал, что та девушка, стоящая с принцем, его любимая. Он в тот же вечер попросил меня расторгнуть помолвку и был убедителен в своём решении. Если бы ты читала его письма, то разногласия и непонимание давно бы разрешились.

— Я считала, что раз он женат, то мне не стоит вмешиваться в его жизнь. Я сжигала письма, не читая их.

Отец взял меня за руку и сказал:

— Мы все не правы, и нам всем нужен шанс. Я понимаю, то, что я сделал, непоправимо и не отменяет твоего права на его оценку, просто постарайся понять его с точки зрения моего полёта. Тебе самой скоро принимать сложные вопросы.

— Какие вопросы?

— Один род ждёт свою главу рода. Хранитель Шоортонов отказался от них. Теперь ты глава.

— Так вот что означало его присутствие рядом с другими Хранителями. Можно это как то изменить?

— Нет. Что самое интересное, ты, можно сказать, пробудила их. Никогда так Хранители не помогали и не показывались на глаза. Мы подняли древние свитки и нашли, что они очень давно радовали нас своим присутствием, но чтобы вот так судить и отказывать в покровительстве —это впервые.

Рядом с ним я чувствовала то маленькой девочкой, которой хотелось прижаться к родному плечу и ощутить объятия отца, то взрослой женщиной, прошедшей сложный путь жизни, который оставил отпечаток недоверия.

Если подумать, то жизнь сложна и многослойна. В ней присутствуют и подъем, и спад. Есть моменты, оберегаемые от постороннего внимания, и есть моменты, через которые трудно перешагнуть.

Было трудно определиться со своими чувствами, поэтому моим решением было пока понаблюдать за нашими отношениями. Попытаться понять его мотивов и поступков. Сейчас, в данный момент, он приоткрылся мне, как отец, как простой человек.

Впрочем, каждый имеет шанс на реабилитацию.

— Ты хочешь увидеть внука? — Задала вопрос.

Получив положительный ответ, мы вышли их кабинета. Невдалеке стоял Арон и Дарион. И почему-то оба взъерошенные, словно повздорили и попортили себе прически.

Они сразу замерли и посмотрели на нас: Арон недовольно, а Дарион —настороженно.

По их виду не трудно догадаться, что вели они весьма оживленную беседу до нашего появления. Арон подошел к нам и проговорил:

— Пойдемте, Ваше Величество. Я провожу вас.

Стук двух сердец раздались одновременно в пространстве, и отголоски эхо устремились друг к другу. Их прикосновение было сродни яркой вспышки. Дарион не выдержал и подбежал ко мне, заключая в объятия.

— Любовь моя,— шептал он между жаркими поцелуями.

— Почему? Почему, ты не отвечала? — Он взял мое лицо в плен своих неимоверно горячих ладоней и смотрел укоризненным взглядом.

— Прости, — прошептала в ответ.

Как объяснить своё упрямство? Как объяснить нежелание вторгаться в чужую жизнь? Как объяснить боль, когда сжигала письма? Как объяснить свое право выбора, которое идет вразрез всех установленных норм?

— Боже! Как я долго искал тебя. Во дворце, когда ты, как я думал, что это была ты, улыбалась принцу, у меня остановилось сердце. Я почувствовал, что умираю с каждой твоей улыбкой, с каждым твоим взглядом на него. Мое сердце разрывалось от ревности и неверия, что ты так быстро забыла меня…. Прости, что долго думал. Прости, что долго шел. Прости, что сомневался в нашей любви. Прости…, — шептал он, заключив меня в свои объятия.

Мы бы долго еще стояли в обнимку, если бы голос Арона не вывел нас из отрешенного состояния:

— Хватит обниматься на виду. Слуги не поймут вашей статуйности. Не хочу слыть рогоносцем.

— Не будешь, — беззлобно ответил Дарион, поглядывая на моё покрасневшее лицо. — Вот сейчас пойдем и оформим союз.

— Кто тебе разрешит? — язвил Арон. — Руки еще не просил у моей жены. И я посмотрю, достоин ли ты её. По твоим словам ты ей совсем другой статус предлагал.

— Дураком был…

— А сейчас поумнел?

— Арон. Хватит. Ты же все понимаешь, — попыталась сгладить напряжение, которое так и искрило между ними.