Чтение онлайн

— Прекрасно, — я встала с твердым намерением разбить эту вазу о его пустую голову и все-таки найти там хоть следы совести. Ну, невозможно быть настолько непробиваемым ослом.

К сожалению, он что-то заподозрил, вскочил и обошел диван так, что тот оказался между нами.

— Лен, ты чего?

— То есть ты меня простил? — прошипела я, взяв вазу в руки поудобнее, — А, если не секрет, за что? За то, что я тебе верила и поддерживала во всем? За то, что помогла окончить институт, разбирая с тобой все билеты и задания? За то, что не стала судиться с тобой за имущество, а ведь с такими знаниями ты бы много потерял? Или за то, что не оттаскала за патлы твою голозадую любовницу?

Дмитрий замер, смотря на меня совершенно безумным взглядом. Он покраснел, несколько раз открывал рот, хотя что-то сказать, но, видно, не находил слов. Я по его глазам видела, что он все понял. Растерянность сменил ужас, потом отчаяние и вина.

Но неожиданно он сказал:

— Я тебе никогда не изменял.

У меня вырвался какой-то истеричный смех. Шумский стоял, тяжело дыша, а потом как-то обреченно сказал:

— Я готов поклясться тебе чем угодно, я никогда тебе не изменял.

— А знаешь, давай. Валяй, — я села на диван, закинув нога на ногу и скрестив руки.

— Ты же про Виту? — уточнил Дмитрий, явно не зная с чего начать. Я ничего не ответила, пристально смотря на него. Если он скажет, что она была у него один-единственный раз, я все-таки его прибью, — Это все получилось не правильно. Я… Я не думал, что будет так.

Он прошелся по комнате, пиная мебель. Тяжело вздохнул, растер лицо руками, а потом сел напротив меня:

— В начале осени Вита обратилась ко мне с просьбой перекантоваться у меня на несколько дней. Она устроилась на работу в Москве в хорошую фирму, но что-то не заладилось с квартирой, сказала, что выставили в один день, и она ничего не может найти.

— И ты как Бэтмен бросился спасать деву в беде, — у меня аж скулы сводило от всего этого.

— Ну это ж Витка, мы ж с первого класса знакомы, Ну может мы и близко не дружили. Но все-таки шестнадцать лет, я ж ее большую часть жизни знал. Как было отказать? Просьба пустяковая ведь, — он говорил, не поднимая на меня глаз.

— О которой ты мне не рассказал, потому что…? — я чувствовала, что меня тошнит. И мне бы выпить воды, но тогда бы он увидел, как у меня трясутся руки.

— Тогда я решил не рассказывать тебе, чтобы не расстраивать. Ты и так вся на нервах была из-за бабушки, уставала, плакала. А Витку ты не любишь. Ну вот я и… — он развел руками и на секунду посмотрел мне в глаза. Но не выдержал и снова опустил голову, закрыв лицо руками, — А сейчас я понимаю, что просто был идиотом.

— И так в начале осени она попросилась на несколько дней. И что же пошло не так? — я не могла поверить, что он на полном серьезе мне это рассказывает.

— Самое постоянное у нас это временные трудности, — пробормотал Дмитрий и продолжил. — У нее не получалось найти квартиру, потом не выплатили премию, потом внесла аванс, но ее кинули мошенники. Тогда это все логичным казалось. Я переживал, конечно, что ты узнаешь и мы поссоримся. Но Витка пообещала, что не будет мешать, на выходные всегда уезжала к родителям. За собой прибирала.

— А тебе было удобно, не так ли? — прошипела я в бешенстве, — Она ж ведь не только за собой убирала, да? И готовила еще, наверное, тебе несчастненькому, так? И сочувствовала, конечно, как тебе плохо без жены приходится?

Он кусал губы и молчал. А потом тихо прошептал:

— Прости. Но я тебе никогда не изменял.

— А что это меняет? — психанула я. Меня уже было не остановить.

— Тебе ли не знать, что предавать можно по разному? Не насмотрелся еще за время работы? Семья — это же не только постель. А доверие, поддержка, надежность. Пока ты распушал хвост перед посторонними девками, мне смеялись в лицо. Я выбивалась из сил, а ты по вечерам шлялся по барам с другой. Это из-за твоей лжи я просто умирала от боли, — я, наверное, потом пожалею о своей откровенности, но слишком долго во мне это копилось.

— Я знаю, что был ужасно не прав. Но тогда я не понимал… — начал было он говорить, но я его перебила.

— Что ты не понимал? Что не нормально, когда девушка ходит перед тобой в трусах?

— Ну она спала в футболке, а к завтраку всегда одевалась… — он посмотрел мне в глаза, и слова застряли у него в горле. А мой взгляд затолкал их поглубже.

— Димааааа, — почти нежно протянула я, — а чтобы было, если бы ты приехал ко мне, а у меня квартире мужик? Мой одноклассник, например. И я, в отличии от некоторых, прилично одета. Вот только он со мной в квартире регулярно ночует, а я тебе ничего не сказала? Ты бы это ведь нормально воспринял? Ты! Который устраивал истерики, если мужчина приближался ко мне ближе, чем на десять метров.

— Вот не надо! Я тебя никогда ни в чем не обвинял! — Шумский аж вскочил и начал метаться по комнате.

— Может и не меня. Но я эти разборки сосчитать не могу, — я тоже больше не могла сидеть на одном месте, — Когда Серега, а это был твой друг между прочим, мне на гитаре поиграл, ты что сделал?

— Ой, да ничего я ему не сделал. Я всего лишь сказал, что если он не знает как размять пальцы, мы можем выйти и побоксировать, — бывший стоял, засунув руки в карманы брюк, и старательно осматривал потолок, шторы и все на свете, — И главное, Лен, он же весь мозг про… клевал, что я стал подкаблучником. Я отвернуться не успел, а он уже перед тобой наяривает. Я ему человеческим языком говорю, что мол иди для своей играй. А он мне «Лена, не притворяется, что ей нравится». Он бы, падла, еще не имитирует сказал.

— Ты ему пообещал, что гитару поперек вставишь, — мрачно продолжила я.

— Моя гитара. Как хочу, так и вставляю. — невозмутимо ответил Шумский.

— А мальчик из пятой группы? Господи, я даже имя его не могу вспомнить. Просто хороший мальчик. Филателист. Что ты ему наговорил? Мы несколько лет нормально общались, а потом он шарахаться от меня начал.

— Филателист-фетишист. Ничего такого я ему не сказал. Нет, ну, конечно, намекнул, что нормальный мужик свои марки показывает только на почте. Или своей девушке. А перед чужими не надо раскрывать свои альбомы. И все, — Дмитрий бросил на меня быстрый взгляд, но, столкнувшись с моим гневным, снова отвел глаза.

— А Саша? Мой друг детства, сосед по подъезду? Он меня всегда на мотоцикле катал, пока ты не влез!

— Я с ним поговорил очень культурно. Я бы даже сказал литературно. Что всадник без головы интересен только подросткам, а не взрослым девушкам.

— Причем тут всадник без головы? — возмутилась я. И встала перед ним, а ему пришлось посмотреть на меня.

— Лен, ну это с головой надо совсем не дружить, чтоб тебя по городу на этом старье катать. Это просто опасно было, — Шумский заглянул мне в глаза, — Но тебя я никогда! Ни в чем! Не обвинял!

— Ты просто без повода ревновал и не давал мне дружить с мужчинами!

— Только ты могла искренне верить, что мужчина хочет с тобой дружить, — фыркнул Шумский.

— Оу, — ехидно улыбнулась я, — а ты Вите поверил, что она хочет дружить, или нет?

— Тебе не в адвокаты, тебе в прокуроры, Лена, надо. — с досадой сказал Шумский. Я на это только вопросительно подняла бровь. Он явно надеялся на мою какую-нибудь реплику, но я не собиралась ему помогать. Вздохнув, он продолжил, — Девочки бегали за мной со средней школы, а уж когда в институте добавились еще и мои деньги… Желающих познакомиться поближе было всегда предостаточно. И я не буду изображать из себя святого, я пользовался тем, что предлагали. Но сразу было понятно, что им нужно и что они хотят. Все они видели только фасад. Красивую картинку. Внешность или образ жизни.