Чтение онлайн

Выбор, который я так надеялась сделать после нашего разговора теперь казался очевидным. Вместо облегчения я почувствовала привычную тоску, которая совсем притупилась за эти месяцы рядом с Сашей.

Это наше последнее откровение. Правда оказалась больней, чем мы думали.

— Там встретит женщина, Валентина, вот телефон. Если какие-то проблемы, звоните мне.

Я поставила подпись в бумажке, которую мне подсунул грузчик и облегченно вздохнула. Еще один переезд. Десять минут назад я отдала ключи от съемной квартиры хозяйке и вынесла последние коробки с вещами. Что-то удалось раздать, что-то — выкинуть. Остальное отправилось в дом к маме. Вещи будут храниться там до моего возвращения. А когда оно случится и случится ли, я пока не могла знать. Сама я тоже решила пожить у мамы эту последнюю неделю перед отъездом в Берлин. Самые необходимые документы были готовы, остальное доделаем в процессе. Я решила улететь как можно скорее. Проведу несколько дней как турист, спокойно познакомлюсь с офисом и его обитателями, а потом уже приступлю к своей новой работе.

На следующий день после клуба, я написала ответ менеджеру в Берлин. Весь месяц прошел в суматохе, я собирала вещи, готовила документы для отъезда, занималась английским каждый день. Я снова и снова гнала от себя сомнения. Когда я покупала любимые булочки в пекарне у дома, когда бегала на рассвете в парке, когда гуляла по летнему городу с Валей, когда приезжала в гости к маме. Рупор в моей голове кричал, что совершаю ошибку. Что от себя не убежишь. Что мне будет там одиноко. Господи, да я же ненавидела немецкий в универе!

Но каждый раз я крепко сжимала челюсть и вспоминала Илью, обнимающего другую девушку. Я вспоминала наш мучительный развод и одинокие вечера в холодной однушке. Вспоминала литры алкоголя, выпитого с Валей и в одиночку. Вспоминала пустые глаза Леши, когда он сказал про развод с сестрой.

Я вспоминала ветер в волосах и теплое чувство дома рядом с Сашей. И то, что за это месяц мы так и не написали друг другу.

Какая разница где быть, в двух километрах друг от друга или в двух тысячах, если это все равно одинаково далеко?

Я подошла к своей старенькой машинке с новым и блестящим зеркалом. Машину я забрала через неделю после клуба. Мне написала Катя. Саши на сервисе не было, а может он просто не вышел ко мне.

Я села, завела двигатель и включила кондиционер. Довольно жарко для пикника, но я не собираюсь задерживаться. Город как обычно стоял. И куда все едут в субботу? В магазины, парки, кафе. Долгожданный выходной. Даже не верится, что следующие выходные я уже проведу в другом городе.

Пол часа и я въезжаю на парковку парка. Беседки находятся у воды, под густыми кронами деревьев. Вдыхаю влажный, прохладный воздух и медленно двигаюсь в сторону нужной беседки. Отовсюду доносятся веселые голоса, музыка, запах шашлыка. В животе жалобно заурчало и на секунду мелькнула мысль остаться сегодня здесь. Веселиться и смеяться. Есть мясо и пить холодное пиво из хрустящих пластиковых стаканах. Заглядывать в родные лица, смотреть, запоминать.

Я остановилась в двадцати метрах от беседки номер 14. Парни сгрудились у мангала рядом с беседкой. Вика громко смеялась, цепляясь за руку Маши, коллеги Кости. Сам именинник оживленно общался с Ваней, размахивая свободной от пива рукой. Я поискала глазами Илью. Он стоял в углу беседки рядом с девушкой, которая нарезала на деревянной доске огурцы и помидоры. Сердце больно замерло, но тут же застучало облегченно. Девушка откинула волосы за спину и я разглядела Свету, которая сосредоточенно отвечала что-то Илье. Я засмотрелась на его стройную фигуру и нахмуренное лицо. Представила глубокую морщину, которая пролегает между его бровей всегда, когда он задумчив или серьезен. Он, как будто почувствовал мой взгляд, и поднял голову. Я испуганно шагнула за дерево, но Илья уже отвернулся.

Рука сжала тонкий корпус телефона. Я нашла нашу беседу с Ильей в вотс апе, последним сообщением было о том, что он нашел мои зимние ботинки и он может их завести.

"Жду на набережной напротив беседки 18. Не говори никому".

Илья достал телефон, прочитал сообщение и поднял голову, посмотрев по сторонам. Я прошла сзади мимо шумных беседок, пока не дошла до номера 18. По тропинке, вдыхая дым от мангалов вышла на асфальтированную набережную и зажмурилась от яркого солнца. Вода блестела и переливалась. На другом берегу сидели рыбаки. Я облокотилась на железны перила и поморщилась, ожидая когда руки привыкнут к нагретому солнцем железу.

— Что за конспирация? Только не говори, что устроила сюрприз и тебе нужна помощь, ты же знаешь, я…Ауч!

Илья отпрянул от перил и встряхнул руки.

— Горячо, — улыбнулась я бывшему мужу.

— Спасибо, что предупредила, — он повернулся спиной к воде и аккуратно прислонился к заборчику, — привет.

— Привет.

Мягкая улыбка обнажила ровные зубы Ильи, которым я всегда завидовала. Солнце светило ему в глаза и он сощурился, сделав ладошкой козырек. Мы немного помолчали, пока Илья наконец не отвел глаза и спросил немного смущенно:

— Так что случилось?

Я немного помедлила, но все же произнесла:

— Думала, что ты будешь со своей новой девушкой, а я пока не готова к знакомству, — тут же добавила, увидев удивление на лице Ильи, — видела вас вместе в баре в мае.

В глубине души я надеялась, что он скажет, что это была знакомая, коллега или просто случайная девушка из бара. Но по его напряженным уголкам губ и внимательному взгляду, как бывало, когда он допытывался, почему я расстроена, я поняла, что оказалась права. У Ильи появилась девушка.

— Я бы не привел ее, зная, что тут будешь ты.

Я кивнула, оттолкнувшись и крепко сжав руками железные прутья. Мне стоило догадаться, что Илья бы так не поступил со мной.

— Но это ведь не единственная причина такой секретности?

Я заправила за ухо волосы, которые подстригал еще короче и теперь они были ровно по линии подбородка.

— Мне предложили работу. В Берлине. Уезжаю через неделю и вот…, - я посмотрела на сосредоточенное лицо бывшего мужа, — хотела попрощаться. Прощаться со всеми сразу мое сердце не выдержит.

— А о моем сердце ты и не подумала.

Илья коротко засмеялся, как будто превращая в шутку такую нежную фразу. Как будто мы все так же близки как раньше. В горле запершило, но я с усилием проглотила тугой ком воспоминаний и сожалений.

— Что сказать, неисправимая эгоистка.

Я не подумала о его сердце. Ни сейчас, ни тогда, когда еще имела право думать. Я думала лишь о себе. Лелеяла свою боль и обиду, думала лишь о себе, о том, как обошлись со мной, с моим сердцем. Слишком поздно просить прощения, слишком поздно спрашивать, как он пережил эти десять месяцев.

— Вера, я удивлен, восхищен и очень рад за тебя, — Илья встал напротив и дотронулся рукой до моего плеча, — ты так долго этого хотела. Мама наверное счастлива.

— Еще как, наконец-то дочка нашла "нормальную" работу, — я сделала кавычки пальцами, — она думает, что теперь будет чаще выбираться в Европу.

— Звучит устрашающе. Зная тещю, я бы на твоем месте пол годика не раскрывал свое местоположение.

Мы засмеялись, легко, громко, как пара хороших приятелей, гуляющих по набережной в теплый летний день. Всего пару мгновений, когда я почувствовала наконец, что свободна. Я бы хотела всегда чувствовать эту легкость. Избавиться от злости и разочарования, перестать сожалеть о том, что не смогли, не сумели. Что столько сил и нервов потрачено впустую. Что столько злых и обидных слов сказано. Что не остановились вовремя, позволив скатать такой огромный ком из любви, привязанности, зависимости, боли и жалости, что он до сих летит за нами вниз, теряя по пути свои тягучие составляющие. И в конце остается лишь маленький комочек, точка, которая зудит и свербит, которая напоминает в минуты одиночества о том, что потеряли. И тебе уже больно не от того, что это закончилось, а от того, что ты теперь знаешь как может быть. Но это уже не повторится.