Чтение онлайн

— Они похожи на маленьких светлячков, — вслух произносит Лин, околдованная восхитительным зрелищем. — Ты видишь? — обращается она к тому, кто стоит рядом.

— Да. — отвечает он.

— И тебе не кажется это странным?

— Оказавшись отрезанными от обыденного мира, мы начинаем замечать то, что не видят другие.

— И попадаем сюда мы тоже потому, что начинаем замечать то, что не видят другие. — с улыбкой добавляет Элинор.

— Замкнутый круг. — произносит задумчивый мужской голос.

— Для избранных?

— Для особенных. — поправляет он. — Сегодня ты не рисуешь, художница?

— Санитары отобрали у меня единственный грифельный карандаш, — огорченно признается Лин.

— Ты помнишь, почему они это сделали?

— Я случайно оставила его на своём стуле в столовой.

— И что случилось потом? — новый вопрос застает пациентку врасплох, заставляя сердце стучать быстрее. Холодок бежит россыпью мурашек между напряженных лопаток. Горьковатый привкус во рту становится острее. — Ты не знаешь или не помнишь?

— Бешеная Дрю подобрала мой карандаш…

— И что Бешеная Дрю сделала с твоим карандашом?

Лин не хочет отвечать, но власть голоса слишком сильна. Как бы Элинор ни пыталась юлить и сопротивляться, она всегда отвечает правду.

— Воткнула в моего Джонаса, — задохнувшись, сдавленно хрипит Эль, в ужасе ощупывая свой округлый живот. Он ощущается как-то неправильно, слишком мягко, словно ...

Мысль ускользает, и новый виток кошмарного видения утаскивает Элинор назад во времени, в зловонный туалет, где ее подкараулила Бешеная Дрю. Она стоит под единственной раскачивающейся тусклой лампочкой, и рыжие клочки волос на ее голове кажутся языками адского пламени. Лицо Дрю перекошено злобной гримасой, верхний ряд зубов почти полностью отсутствует. Сумасшедшая смачно сплевывает слюну под ноги Элинор.

— Ничего не потеряла, Хант? — выставив руку вперед, Дрю демонстрирует зажатый в кулаке карандаш. — Нарисуешь мой портрет на память? Только попробуй изобразить меня уродиной, я воткну его прямо в твой глаз. Сама выберешь какой — правый или левый.

— Я не могу, — испуганно отвечает Лин, и Бешеная Дрю мгновенно свирепеет, переходя в наступление.

— Это еще почему? Рожей не вышла? Считаешь меня страшной? Говори!

— У меня нет с собой блокнота, — голос Элинор звучит жалко. Она пятится назад, прикрывая живот руками.

— Тогда будешь рисовать на своей подушке, которую носишь под рубашкой, — злобно хохочет сумасшедшая.

Лин застывает от ужаса, наткнувшись спиной на ледяную стену. Потрескавшиеся губы Дрю расплываются в зловещей улыбке. Она делает шаг вперед, и Элинор отчаянно всхлипывает:

— Прошу тебя, не надо. Не причиняй вред моему ребенку.

— Ребенку? Да, ты самая чокнутая из нас, — рявкает Бешеная Дрю и, задрав больничную рубашку парализованной ужасом пациентки, с размаха втыкает заточенный карандаш в ее живот.

— Нет, нет! — срывая голос от крика и заливаясь слезами, умоляет Элинор. — Ты убьешь его. Убьешь моего Джонаса, — она отчаянно сопротивляется, защищая то единственное, что у нее осталось, но обезумевшая женщина гораздо крепче и сильнее, и она не собирается останавливаться.

Элинор зовет на помощь, содрогаясь от ледяного страха. В ушах звенит безумный смех Бешеной Дрю, наносящей один удар за другим.

От шока она не чувствует боли. Только пронизывающий холод. Ей даже мерещится, что она видит пушистые хлопья снега, кружащие в воздухе и опадающие на ее волосы и губы.

— Посмотри, что осталось от твоего Джонаса, больная сука, — отступив назад, насмешливо шипит Дрю. Элинор обессиленно сползает по стене на грязный, воняющий нечистотами пол и надрывно кричит, собирая пальцами прилипшие к нему белые перья.»

Элинор резко садится и только потом распахивает глаза. Натолкнувшись на внезапную преграду, она со всей силы колотит по ней кулаками, все еще находясь во власти кошмара.

— Это сон, Эль. Это просто страшный сон, — произносит мужской голос, но она продолжает ожесточенно сражаться.

— Успокойся! Сейчас же, — тон становится жестче, и в следующую секунду оба женских запястья оказываются в плену крепкого захвата сильных рук, а она сама прижатой к кушетке. Яростно шипя сквозь стиснутые зубы, Элинор извивается всем телом, норовя пнуть покусившегося на ее свободу захватчика.

— Эль! — снова зовет ее ненавистный голос. Расфокусированный взгляд Элинор останавливается на мужском лице с четкими и немного резкими чертами. — Прекрати. — требует он. — Хватит.

Узнав его, наконец, она делает глубокий вдох и затихает. Узнав — это, конечно, громко сказано. Мужчина, бесцеремонно скрутивший ее руки, для Элинор по-прежнему чужак. Похоже ей очень долго придется привыкать к тому, что лицо собственного мужа выглядит так... пугающе незнакомо, хмуро, мрачно и безэмоционально, и при каждой встрече напоминать себе, что Кристофер Хант вовсе не голубоглазый шатен с обаятельной улыбкой и ямочками на щеках, а хладнокровный тип, требованиями и пожеланиями которого переполнен журнал заметок в ее телефоне. Но, как бы там ни было, этот новый Кристофер — меньшее из зол по сравнению с остальными оказавшимися несуществующими фактами из семейной жизни Элинор Хант.

— Успокоилась? Могу отпустить? — серые глаза мужчины сползают с бледного лица жены на бешено пульсирующую вену на горле. — Не будешь драться? — последний вопрос звучит гораздо мягче.

— Я в порядке, — усердно стараясь выровнять дыхание, хрипло отвечает Лин.

Освободив хрупкие запястья, Кристофер выпрямляется, перестав, наконец, нависать над ней, но не встает, продолжая сидеть на кушетке, где ей и одной-то места мало. Какое-то время они просто пялятся друг на друга, не говоря ни слова. Крис —настороженно-изучающе, а Эль— с опаской и растерянностью.