Чтение онлайн

– Сколько людей у вас, где?

– Сорок восемь у нас… там, на той стороне реки, обыскивают местность, а мы передовой отряд… Остальные возле крепости…

– Сто восемнадцать, – подсчитал Вадим. – Ну, кажется, мы узнали все, что хотели.

– Не совсем, – возразил я. – Как на самом деле зовут Сатану?

Ответом мне был изумленный взгляд:

– Н-не знаю… никто не знает… да и зачем?..

– Действительно – зачем? – согласился я. – Вот теперь все… Ну что, становись на колени. – Я достал палаш. – Отпусти его, Йенс.

Йенс разжал руки, и мальчишка опустился на колени, завороженно глядя на мой клинок. Он сглатывал и облизывал губы – снова, снова, а глаза подергивались маслянистой пленочкой последнего понимания.

– И ты будешь рубить? – с любопытством спросил Вадим.

– Вон там лежат девчонки, – ответил я. – Ты видел, что с ними сделали? – и, отвернувшись, коленом тронул плечо пленного. – Поудобней встань, шею вытяни… Волосы убери… – Он покорно выполнял мои распоряжения, только никак не мог отвести взгляд от клинка.

– Так, все, хватит, – сказал Вадим и, отойдя в сторону, уставился в поля.

– Нервы, – сказал ему вслед Йенс. – А сможешь обоих в один мах?

– Ставьте рядом, – указал я, – сейчас попробую.

Этот парень упирался, но вяло, как-то обморочно, а когда его поставили на колени, остался стоять точно так же, как и первый. – Может, хотите помолиться? – осведомился я со смешком.

– Олег, это уже лишнее, – заметил Джек. – Хватит их мучить, они все-таки не урса. Кончаем шутить.

– Да я и не шучу, – ответил я и нанес удар…

В тишине было слышно, как блюет от страха тот, второй. Первый – что без штанов – обделался в тот момент, когда мой палаш замер, коснувшись его кожи; просто непроизвольно опорожнил кишечник, уже представив себя мертвым. Говорят, отрубленная голова еще несколько секунд видит и осознает окружающее, хотя точно этого я не знал и не стремился проверить.

– Пачкать палаш кровью трусов я не стану. Увижу вас здесь с оружием в руках – убью. Вадим! Сигнал нашим!

Отряд, рыскавший вокруг маяка, тоже успел натворить дел. То, что сожгли сам маяк, было еще мелочью. Когда мы подошли туда, там было около двух десятков человек – примерно поровну на берегу и отшвартованной у самого берега каравелле. Остальные, очевидно, рыскали в округе. А эти, на берегу, занимались обычными делами. Несколько человек играли в самодельные карты. Трое держали стонущую девчонку. Еще один ее насиловал – как-то вяловато, уже не в первый раз, наверное. Среди обгорелых остатков маяка виднелись два или три обугленных трупа.

В ту секунду, глядя на происходящее, я подумал, что зря отпустил тех двоих.

Мы стояли за кустами и деревьями метрах в двадцати от маяка. Ждали, пока половина отряда Нэда кружным путем проберется ближе к сходням. Поэтому я хорошо видел этих ребят. Совершенно обычных, крепких, загорелых, в большинстве своем светловолосых или светло-русых, как большинство американцев. И мне вдруг до спазмов в груди захотелось, чтобы ничего этого не было. Чтобы все это исчезло. Потому что это было противоестественно и дико…

Нэд повел себя нагло. Кусты вдоль берега позволили ему с полутора десятками своих людей подойти метров на двадцать к сходням, после чего они из этих кустов просто вышли и направились к кораблю. Честно слово, они преодолели половину пути, прежде чем пираты что-то сообразили! А тут в игру вступил и я с остальными бойцами…

– Рось!!! – заорал я, первым бросаясь из кустов. За мной метнулись остальные, грозно вопя и сминая кусты.

Насиловавший мальчишка продолжал двигаться, хотя уже видел нас, – он кончал и просто не мог остановиться. Я не стал его убивать, проскочил сбоку. Со стороны корабля раздавались вопли и крик, похожий на вой умирающего животного…

Палаш – под удар, пинок ногой в пах, сзади в затылок – со всего размаху, череп разлетается мелкими брызгами… Краем глаза – как в кино, с мачты каравеллы падает флаг с тройной молнией в перевернутой пятиконечной звезде, кто-то уже забрался туда… томагавк! Отбитый дагой, он, крутясь, ушел куда-то в сторону…

– Да что ж такое?! – заорал я зло. – Опять все, что ли?!

Да, это было все. Кто-то корчился на земле, кто-то кричал, но вообще это было все. По сходням тяжело катился убитый; Нэд, поставив ногу на фальшборт, вытирал шпагу.

– Олег! – окликнул меня Вадим. – Олег, Ян убит.

У Нэда было убито двое. Трое за двадцать, если ваш противник – белый, это счет, которым можно гордиться… если один из этих троих – не ваш… товарищ.

Ян умер сразу. Его достали сбоку уколом палаша – точно меж ребер в сердце. Я стоял над убитым, пока его укладывали удобней (словно это имело значение!), и пытался вызвать в себе настоящую жалость. Не получалось. Умом я понимал, что Ян убит, что это страшно… но не получалось вспомнить что-то, что могло бы сделать его по-настоящему живым в памяти. Парень как парень…

– Тут еще два десятка, – напомнил Нэд. Он так и не убрал шпагу, держал ее на локте. – И надо действовать быстро. У меня еще один тяжелораненый, а у тебя?

Я мотнул головой. «Тяжелых» у меня не было.

– Будем прочесывать посадки до реки, – предложил я, – выбьем их по одному… Джек, возьми человек десять, идите к реке, к переправе, посмотрите, чтобы никто не ударил нам в спину…

Нэд тоже отдал кому-то распоряжение, чтобы остались и помогли Сандре, хлопотавшей над изнасилованной девчонкой и каким-то раненым парнишкой, которого нашли на берегу.

Мы растянулись двойной цепочкой. Странно. Мне казалось, что это будет приключение. Рыцарский подвиг. Восстановление справедливости.

А сейчас – сейчас мне было противно, скучно и хотелось, чтобы все это поскорей закончилось. Я знал, что это плохой настрой для боя (а основной бой был еще впереди!), но ничего не мог с собой поделать.

– Ты что-то какой-то… – бросил Сергей, приноравливаясь в мой шаг. – Олег, что с тобой?

– Ничего сверх того что, – ответил я. – Все в норме, Сергей…