Чтение онлайн

Мне в затылок болезненно ударился камень.

— А ну отпусти его! — мальчишеский голос раздался сзади.

Не отпуская Николая, я обернулась. Маленький Григорий стоял на расстоянии нескольких шагов от меня с камнями в руках, замахнувшись очередным.

— Да я ж тебя прихлопну, мальчишка, — грозно сказала я ему.

— А я тебя не боюсь! — крикнул он. — Отпусти Николая Валерьевича!

— Гриша, не лезь! — громко крикнул ему Николай.

— Вот видишь, — обратилась я к мужу по связи, не оборачиваясь. — Ему всего семь лет, а он уже не боится.

— Он не понимает. Просто не понимает, Вероника, — залепетал снова мой бывший.

Я выпустила в него электрический разряд, и он без сознания свалился на землю, а я повернулась к мальчишке, краем сознания отметив, что моя новая способность пускать молнии из пальцев, весьма удобна.

— Отпустила, — я усмехнулась. — Теперь иди и забери их у меня, если не боишься.

Мальчишка недовольно поджал губы и снова швырнул в меня камень. Я ловко поймала его, поднесла к глазам. Наверное для него это был увесистый булыжник. Но для меня это был всего лишь крупный камень. Я снова вернула взгляд к Григорию. Мир в серых красках немного колебался, будто я была во сне. Отбросив в сторону камень, я бросилась к мальчишке. Тот дернулся бежать, но не успел, я схватила его, сразу парализовала и приподняла за одежду, склонившись нос к носу. Он смотрел на меня и ничего не мог сказать, но в его эмоциях не было страха. Лишь злость и упрямая решимость. Это из-за него муж бросил меня. Хотел сына. Хотел заботиться о нем. Это он виноват, Григорий. Серый выцветший мир искажался, словно в горячем мареве. Одно правильное движение — и мальчик умрет, месть свершится. Я убью их всех. Всю гребаную семейку. Да! Сначала я заставлю каждого из них страдать, а потом убью.

Я мысленно облизнулась в предвкушении, и уже потянулась к разуму мальчишки, как поймала себя на своей же мысли. Я искренне хотела убить ребенка. Это отрезвило. Нет, правда, я чуть не убила его. Но он всего лишь ребенок. Как я могла такое делать и думать? Я заколебалась. Что-то внутри меня кричало УБЕЙ!. И я всегда следовала этому крику, потому что когда делала это, получала истинное наслаждение, нечто очень глубокое, такое, что ощущала только в постели с братом. Но сейчас внутри меня сопротивлялось что-то другое. Что-то, чему если последовать, тоже будет приятно, но это напоминало не о брате, а о Михаиле. Другое удовольствие… И прямо сейчас на меня смотрел мальчик семи лет, мальчик, который бросился защищать мать. Как когда-то Влад бросился спасать свою сестру…

— Прости… — шепнула я мальчишке. — За твою смелость они останутся жить, я не убью их… Но ты никому не должен рассказывать, что здесь случилось. Меня не существует.

Стыд за содеянное смыл с моей души гнев и ярость. Мир подернулся пеленой красок: цвета возвращались медленно и неохотно. Я поставила мальчика на землю, отпустила его, позволив двигаться. Но он не побежал, как я предполагала.

— Кто вы? — тихо спросил он, пристально глядя на меня и не трогаясь с места.

— Чудовище, — апатично отозвалась я и не соврала, ибо так оно и было.

Я развернулась и ушла от него. Просто ушла.

Я бродила по городу около часа, прежде чем набрела на небольшое ничем не примечательное кафе. Заказала себе чашку чая с лимоном и кусок яблочного пирога. К этому моменту мир уже почти обрел краски, а мной владела апатия. Как же так? Что это было там такое? Я хотела убить ребенка, ни в чем неповинного, если подумать. Более того, я не просто хотела, я остановилась буквально в самый последний момент. Раньше мне не приходилось сталкиваться с необходимостью убивать детей, только спасать. Впрочем, я всегда считала себя способной на всё. Действительно на всё, особенно если Влад прикажет. Но смогла ли бы я убить ребенка? Не знаю. Вряд ли. А Влад бы такого никогда не приказал, скорее уж сам бросился бы спасать. Я сидела, крутя в пальцах чашку с остывшим чаем. Нетронутый пирог лежал рядом на блюдце. Похоже, я более сумасшедшая, чем сама полагала.

Я отпила холодный чай. Чашка тихо звякнула о блюдце, когда я ставила ее обратно. Вокруг было тихо, посетителей в кафе немного. Я всегда была совершенно уверена в себе и своих действиях. Всегда знала, где добро, а где нет. Но сейчас я не была уверена ни в чем. Может я и насчет Михаила не права была? Даже Влад говорил мне об этом. Это он, Михаил, просто изменился. Да и на кого мне тогда ориентироваться, если не на брата? У меня больше никого нет. А сама я запуталась в том, где истина.

Мир изменился: размылся, потемнел. В дверном проеме появилась безликая нечеткая фигура.

— Вероника, — поздоровался бог.

— Здравствуй, Кайрадж.

Настроения общаться с ним не было, но он наверняка по делу, так что я осталась сидеть, лишь оперлась рукой на стол рядом с чашкой в ожидании его слов.

— Опять скорбишь. Я помогу. Отвлеку. Я нашел цель. Уничтожь эхо, и я довершу начатое. Нанесу удар по Гхаттоту и расскажу правила, чтобы ты могла стать богом.

Ого, так цель близка. Ближе, чем мне казалось. Скоро все кончится. Я вздохнула:

— И где же он?

— Укажу, когда будете готовы. Помни, люди не убьют эхо. Он силен. Только ты сможешь. Либо найди больше людей. Не несколько десятков, а несколько тысяч. Петр не нужен. Не боец.

— Ясно… Кайрадж, спасибо тебе. За все.

— Не понимаю. Сделка — понятно. Благодарность — непонятно.

Ого, да он все человеческие чувства пытается понять, но не может. Он понимает то, что логично по его мнению, а чувства ему непонятны. Он все меряет сделками? Но тогда что он подразумевал, когда говорил о дружбе между нами? Неужели он и дружбу рассматривает как вид сделки? Удивительно.

— Знаешь, ты принес мне особое знание, о вариуме. За это я помогу тебе понять, что такое чувства. На самом деле это не сложно, просто наблюдай за людьми. А если что-то будет непонятно, можешь задавать вопросы, и я отвечу.

— Согласен.

Его фигура растворилась, а мир снова посветлел. Я вздохнула, машинально взяла чашку со стола и поднесла к губам, но обнаружила, что та пуста. Я меланхолично покрутила ее в пальцах, поставила обратно на блюдце. Ищу себе кого-то, о ком можно заботиться. Вот теперь за бога взялась. Это вызвало у меня нервный смешок, и я хмыкнула. Сейчас я казалась себе маленькой потерянной девочкой. Я запустила пальцы в волосы и встряхнула их. Нельзя раскисать. Скоро будет дело. А ведь кроме этого дела, у меня не осталось ничего, но оно ведет меня. Оно не дает мне сложить руки. Кажется, теперь я понимаю Влада. Не понимала раньше, но понимаю сейчас. Одиночество можно заглушить желанием спасти мир, спасти людей. Вот только… у него ведь всегда была я. Почему он ощущал себя одиноким? Непонятно… Да и стоит ли вообще об этом думать? Он мне никто и, похоже, никогда кем-то и не был…

И тут я вспомнила: Мысли, — говорил Кайрадж. И он прав, я должна понять почему. Даже если эта информация мне не пригодится, надо мыслить, чтобы развиваться. Я нервно постучала ноготками по столу. Почему же Влад ощущал себя одиноким, если у него всегда была я? Ну что ж, для начала, помню, я вообще-то была против. Он сделал это со мной против воли, и потом… Стыдился? Сожалел? Раскаивался? Звучит как бред, но если вспомнить его поведение, это похоже на правду. А значит я для него — вечное напоминание об ошибке. Ведь до этого он и правда любил меня, свою сестру. А потом он оступился, и получил чудовище в моем лице. Сумасшедшее чудовище, которое нужно укротить и держать на коротком поводке. А значит, он никогда не любил меня. Только жалел… От этой мысли стало больно. Так больно, словно я снова стала источником для темных сил брата. Только теперь не тело, а душа. Я ведь любила его. Правда любила. Даже после того, как он меня изнасиловал, я ненавидела его, но и любила тоже. Поэтому не бросила. Пыталась заботиться о нем. Верила, что он справится со своей тьмой. И я потеряла веру только теперь, когда решилась покинуть его…

Но минуточку, что-то не сходится. Я резко встала, осененная догадкой. В голове снова мелькнула боль. Влад ведь справился со своей тьмой. Он справился за эти десять лет. Именно поэтому я смогла уйти. Он не смог удержать меня потому, что справился. Это я осталась прежней, а он изменился. Он больше не такой, каким был, он стал… нормальным? А значит я… осталась сумасшедшей. Зараженной черной кровью. Не сумевшей справиться с тьмой внутри. И это я все время тянула его во тьму, а не он меня…

От этой мысли захотелось пойти и убить себя. Вот так просто. Пойти и… да мало ли способов умереть? В самом деле, здесь Влад тоже прав, бороться за жизнь незачем. Ни единой причины. Стать богом? Спасти людей? Да зачем? Кому это нужно? Пошло оно все к дьяволу.