Чтение онлайн

Он заканчивает свою речь, у девчонок глаза на мокром месте, пацаны притихли, а Соня тянется, чтобы обнять его. И Логинов выключает серьёзность, включая дурака:

— Алечка, Стас, только не ревнуйте. Мы только иногда любим друг друга, в остальные моменты имеем непреодолимое желание выкинуть в окно.

— Да, например, сейчас, — шмыгает носом Соня, а мы смеёмся.

Нет, я не ревновал её к Логинову, как к парню. Больше не ревновал. Меня дико бесило, что у них много хороших воспоминаний, да и нынешнюю Соню он знал лучше. Но это, безусловно, было эгоизмом.

Вечер проходит весело и спокойно. Егор всё время прижимает Катю к себе, я не отпускаю Соню, которая и не хочет уходить. Серёжа с Аллой на своей волне тоже кайфуют, Емеля с Никой целуются по углам, Кирилл и Слава с девчонками тоже выглядят довольными и счастливыми. Данилу было в кайф и без девушки, так как он был самым молодым в группе.

— Какие вы все приторные, — выдаёт Сава. — Аж тошно. Вот у меня будут отношения, я таким не буду точно.

— Мих, — хмурится Егор. — Ты такой дебил, что отношения тебя не грозят.

— Че сказал? — щурится Сава и кидает в него бутылку.

— Пиздец тебе, — рычит Егор, кидаясь на Миху, который уже драпает.

Соня хоть и устала, но хотя бы веселится, когда Серёжа по-идиотски танцует, показывая одну из девчонок на конкурсе. Егор его поддерживает, и я замечаю, как они похожи. Даже внешне имелось сходство. Егор забирать заявление не стал по просьбе Серёжи, но, насколько я знал, там вмешался отец Егора.

— Бля, бля, а у вас точно ещё одного брата нет? Если бы был, то получился настоящий Змей-Горыныч с тремя головами, — шутит Сава и давится смехом от собственной шутки, а все остальные подхватывают.

Ближе к часу ночи предлагаю Соне поехать домой, на что она соглашается. Кто-то из ребят вызвал такси, а кто-то решил остаться у Горыныча.

В дороге Соня дремлет, поэтому я снова несу её на руках, на что девушка улыбается, просыпаясь в подъезде.

— Подготовь перечень вопросов, я в душ и начнём, — шутит Соня, хоть разговор и будет не очень приятным.

Выходит из душа в моей футболке с мокрыми волосами и без грамма макияжа. Такая домашняя и такая моя. Не выдерживаю и подхватываю девушку, а она обвивает ногами мою талию. Целую в шею, а потом аккуратно кладу на кровать, нависнув сверху. Соня смотрит глазами, полными нежности и проводит ладонью по щеке.

— Люблю тебя, — шепчу.

— И я тебя люблю. И всегда любила. Я не хотела с тобой расставаться, меня вынудили, — начинает Соня, а я напрягаюсь. — Пообещай, что дослушаешь до конца и не сорвёшься никуда, а останешься здесь со мной в этой комнате.

— Обещаю, — не знаю какая сила меня сейчас оторвёт от Котовой.

Соня выползает из-под меня, садясь рядом.

— Твоя мама всегда недолюбливала меня, — ещё только начинает рассказ Соня, а меня уже как будто обухом по голове ударили. — Перед выпускным она мне сказала, что я должна оставить тебя в покое. Якобы я мешаю твоему будущему. Якобы ты хочешь поехать в Штаты, а я тяну, как груз. Я выслушала, но не согласилась. Тогда Елена Георгиевна показала мне бумагу, что ты поступил и билеты, предлагала денег. Говорила, что ты уже всё решил, просто не знаешь, как сказать. Потом она поговорила с моими родителями. Обещала денег им, если они уговорят меня расстаться. Крайней точкой стала её история о том, что у тебя давно уже есть невеста, которую они выбрали и всё будет так, как она скажет. Она грозилась тем, что заберёт у тебя всё и просто отправит в армию.

Соня едва сдерживает слёзы, а я сижу в полном ауте. То есть за два года, что я страдал, я должен сказать спасибо маме? Я бухал, ненавидел Соню, презирал и доводил, считал последней сукой, а тут моя любимая мать приложила руку? Теперь я знаю, какая сила могла оторвать от неё. Ярость. Но Соне я нужен больше сейчас.

— Возможно, сейчас я бы и послала всех к чертям, но в семнадцать лет мне было трудно выдержать такое давление. Твоя мама, мои родители, — вытирает слёзы моя девочка. — Я сделала, как она сказала, но не взяла ни копейки денег, на что родители устроили скандал, назвали эгоисткой и выгнали из дома.

Родители Сони всегда ставили на первое место младшую — Милану. Но я не думал, что они настолько моральные уроды.

— Потом уехала в деревню. Там и встретились снова с Серёжей. У него тогда отца посадили, бабушка умерла, его матери было плевать на него, он пошёл во все тяжкие. Подсел, а Алла его бросила, устав бороться. Мы к осени вернулись в Москву, он предложил жить у него. Катя звала к себе, но у них и так однушка, а я на тот момент вообще не знала, как жить и зарабатывать. Меня взяли организатором мероприятий после короткого обучения, а с Серёжей мы начали возрождать группу, которой он больше полугода не занимался. Он ещё плотно сидел, я его забирала по клубам обдолбанного, он меня содержал, — улыбается Соня. — В общем, постепенно мы улучшили положение. Группа набирала популярность, а дальше ты, в принципе, знаешь. Я думала, ты только на отдых приехал тогда, в первый раз, и чтобы ни у тебя, ни у меня не возникло соблазна, мы начали играть пару с Серёжей. Я боялась, что ты не поверишь мне. Ещё я боялась, что ты выберешь сторону мамы.

Соня замолкает под моим пристальным взглядом, который я даже не знаю, что выражает. Злость, ярость, отчаяние. У меня внутри была такая буря. Мне хотелось прямо сейчас сорваться и поехать к родителям, чтобы разнести в пух и прах. Пока я думал, что меня предали, Соня одна боролась с этим миром, осталась без дома и поддержки.

— Стас, прости меня, — уже во всю роняет слёзы моя дурёха. — Я виновата перед тобой. Я тебе столько боли причинила.

— Тихо, — притягиваю Соню в свои объятья, целую в висок и укачиваю, как маленького ребёнка. — Тихо, моя маленькая. Тебе нельзя нервничать. Я не виню тебя. А мама… Я поговорю с ней.

— Стас, не ругайся, — тихо просит Соня. Она такая нежная, такая красивая и любимая. У меня аж сердце щемит. — Она твоя мама, она хотела, как лучше.

— Да, и именно поэтому сделала, как хуже, — завожусь я, пытаясь держаться, чтобы не пугать и не нервировать Соню. — Чуть не лишила меня единственной любимой девушки. Скажи, а если бы я не узнал про беременность, ты бы не сказала?

— Сказала бы, — тихо, едва слышно, говорит Соня. — Я могу понять твою маму, ведь ты её единственный ребёнок. Но сейчас для меня тоже важен мой, то есть, наш ребёнок.

Наш ребёнок. Я до сих пор не привык.

— Твоя песня. Я когда услышал, понял, каким идиотом был. Прости за все гадости.

— Как бы я ни пыталась вспомнить плохое, хорошее перечёркивает. Я понимала, что тебе было больно и ты не знал всей правды. Но и загубить тебя этой правдой я боялась. Стас, — снова начинает ронять слёзы моё счастье. — Мне так плохо без тебя было. Пообещай, что всегда будешь рядом.

— Конечно, родная. Только обещание за обещание. Впредь ты не будешь от меня ничего скрывать. Мы разговариваем и находим решение, хорошо?

— Обещаю.

Я целую Соню, собирая крупные слёзы. Затем дохожу до шеи, щекоча носом, отчего девушка начинает смеяться. Потом я спускаюсь к животу. Целую через футболку и кладу голову. Соня гладит руками по волосам, перебирает их, успокаивая.

А я представляю, как приезжаю домой и мне становится тошно. Она ведь видела, как мне было плохо без Котовой. Зачем? Почему она решила, что может вершить мою судьбу? С чего вдруг ей стало виднее кто мне пара?

— Я не знаю, замешан ли папа, но, возможно, мы останемся без машины и квартиры.