Чтение онлайн

— Я... я даже не знаю, как вас зовут, — выдавила она.

Голос дрожал, но в небесно-голубых глазах, за занавесом золотых волос, вдруг промелькнула искра.

Это было так неожиданно и неуместно в её хрупком образе, что я на секунду замер. Это не был страх жертвы. Это была дерзость существа, которое решило прыгнуть со скалы и напоследок посмотреть в глаза ветру. Она понимала, что играет с огнем, и эта маленькая попытка перехватить контроль заставила мою кровь закипеть по-настоящему.

Этот вопрос был её крошечным бунтом.

На мгновение повисла пауза. Я внимательно посмотрел на неё, отмечая эту внезапную искорку решимости в глазах, которая совершенно не вязалась с её внешностью. Было интересно.

Я усмехнулся, глядя, как она пытается держаться уверенно.

— Демьян, — произнес я, и это имя в стенах её уютной девичьей обители прозвучало почти как приговор. — А ты? Как мне называть свою маленькую бунтарку?

Она молчала, глядя в глаза, не собираясь отдавать мне эту крошечную крупицу власти.

Это задело, я не любил, когда ситуация выходила из-под контроля, но чертов азарт вспыхнул в груди с новой силой. Малышка думала играть по своим правилам? Как жаль — но я не дам ей такую возможность.

— Решила оставить себе лазейку? — я резко дернул плечом, сбрасывая тяжелую кожаную куртку прямо на ковер.

— Думаешь, если я не знаю твоего имени, то не смогу тебя присвоить? Ошибаешься.

Её молчание усиливало мою решимость. Я сделал шаг вперед, сокращая расстояние между нами. Она подняла голову, и в глазах я увидел смесь страха и любопытства.

— Хорошо. Вызов принят

Шагнул вплотную, перехватил её за талию и под коленями, легко, словно она ничего не весила, и оторвал от пола. Девушка вскрикнула — коротко, судорожно — и невольно вцепилась пальцами в мои плечи.

— Посмотрим, насколько ты будешь молчаливой через минуту, — прохрипел я.

Лика

Неделя просочилась сквозь пальцы, как серый песок, и даже тот странный звонок теперь казался лишь призрачным отголоском сна. Моя жизнь замкнулась в стерильном цикле «работа — дом — работа», где в монотонном гуле будней любое яркое событие тает, словно мираж.

В моей личной истории нет места калейдоскопу впечатлений. Родители остались лишь белым пятном в памяти, а уход бабушки три года назад не оставил в душе глубоких шрамов — она хоть и вела меня за руку в детстве, но так и не стала близким человеком. С друзьями тоже не сложилось: жизнь просто не свела с теми, кто мог бы по-настоящему понять, а навязываться или довольствоваться фальшивыми улыбками я не умею. К счастью или к беде, я абсолютно ничем не связана.

Я — одинокий воин в бескрайнем, пустом поле. Свободна, словно птица в зените, если забыть о том, что эту клетку в четыре стены я возвела для себя сама.

Среди высоких стеллажей с книгами, я чувствовала себя в безопасности. Моя работа среди пыльных фолиантов и затихших залов приучила меня к тишине: книги не задают лишних вопросов и не требуют открывать душу. Единственным живым существом, которому я позволяла нарушать мой покой, был Пусик — огромный, вальяжный кот, который сейчас с недоумением наблюдал, как я в десятый раз перекладываю подушки на диване.

Пусик лениво жмурился, не понимая, почему хозяйка, обычно застывшая в кресле с томиком классики, сегодня мечется по комнате, как напуганная птица. А меня буквально трясло. Звонок из сна становился пугающей реальностью

Скоро здесь должен был появиться ОН. Но кто же из тех ребят приедет? Даже не дали выбрать... Хотя смогла бы я?

Сама мысль об этом казалась абсурдной. Тихий библиотекарь, привыкший проживать чужие страсти на бумажных страницах, добровольно впустила в свой герметичный мир человека, чья работа — имитировать чувства. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, оно вот-вот выбьет чечетку. Ладони стали влажными, а во рту пересохло. Я знала сотни историй о любви из книг, но сейчас, перед лицом реальности, чувствовала себя первоклассницей, забывшей алфавит.

Пусик издал короткое «мяу», словно насмехаясь над моим внезапным безумием

Возможно он даже не приедет. Зачем я так заморочилась над свои внешним видом?

Посреди моей тихой — или не очень — истерики раздался звонок в дверь.

Когда я повернула замок и потянула ручку на себя, воздух в прихожей будто выкачали насосом. На пороге стоял он.

Мой взгляд невольно пополз вверх, и сердце пропустило удар. Он был огромным — рост под два метра, широкие плечи почти полностью перекрывали дверной проем, заставляя мою уютную прихожую казаться крошечной клеткой. Его волосы, цвета горького шоколада, были слегка растрепаны, а на губах играла та самая. хищная, опасная улыбка, от которой по коже пробежал ледяной разряд.

Я задохнулась. В голове вспышкой пронеслось воспоминание: полумрак бара, оглушающий ритм музыки и он — двигающийся на сцене с грацией опасного зверя. Тогда, глядя, как он танцует, я не могла оторвать глаз, завороженная его дикой энергетикой. Но одно дело — наблюдать за хищником издалека, и совсем другое — когда он находит твою дверь.

— Это ты... — выдохнула я, и пальцы на дверной ручке мелко задрожали.

Его янтарные глаза вспыхнули в тусклом свете лампы, сканируя мое лицо. В этом взгляде было столько неприкрытого превосходства, что мне захотелось немедленно захлопнуть дверь, но я словно оцепенела.

Я одновременно умирала от страха, понимая, что этот человек не знает слова «нет», и чувствовала, как внутри просыпается то самое темное предвкушение, которое заставило меня следить за ним в баре.

— Ну здравствуй, не бойся так, я не кусаюсь... если не попросишь об этом сама.

О, будь уверен — я попрошу, — пронеслось в мыслях, и на этот раз без капли сарказма. Сердце в панике билось о ребра, а тело предательски подрагивало, подавленное его сокрушительной силой и хищным превосходством.

Но пускай он упивается своей властью. Как бы меня ни трясло, как бы самоуверенно он ни улыбался, реальность оставалась неизменной: в эту ночь Я — его полноправная владелица. И я купила право делать с ним всё, что пожелаю. Если чертово стеснение не будет мне мешать. К сожалению я владею только теорией.

Мужчина, не дожидаясь приглашения, зашёл в квартиру, заставив меня отпрянуть.

Наш короткий диалог как будто звучал где-то в дали, пока одна его фраза не врезалась мне в голову.