Чтение онлайн

Сглотнув, Эмма облизнула губы.

– Что тебе это даст? Я же сказала тебе, где письма. У тебя и так много улик против меня.

– Кому еще ты говорила о письмах?

– Никому.

– Тогда почему Оберн так интересуется картинами. Черт бы побрал этого ублюдка! Все должно было достаться мне. Ты должна была стать моей. – Эмма похолодела от этого голоса, она слышала в нем свою смерть. – Твои родители всегда предназначали твое состояние мне. Если бы ты не была такой… Видишь, Эммалайн? Ты не оставила мне выбора.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – прошептала она.

– О, я думаю, что ты отлично все понимаешь. Иначе… ладно, все это фарс. Я должен был получить те деньги от Нана-сахиба. Небольшая плата за продвижение отряда, дружеская услуга. Долги росли… что еще мне оставалось делать?

Щелкнул металл. Маркус взвел курок.

– Письма не в Джемсон-Парке, – сказала Эмма.

– Тогда на рассвете я уеду из Англии.

Прозвучал выстрел. Маркус упал.

Эмма не сдвинулась с места. Она лишь подняла дрожащую руку и провела ею по лицу. Лоб покрыт холодной испариной. Жива!

– Эмма!

Она вздрогнула от неожиданного звука. Рука мягко легла ей на спину.

– Эмма, – снова сказал Джулиан. Наклонившись, он положил оружие на пол. – С тобой все в порядке?

– Да, – прошептала она и, протянув руку Джулиану, поднялась. Эмма почувствовала, как его руки сомкнулись вокруг нее. Она не сразу сообразила, что это не объятия, что Джулиан внимательно ощупывает ее. – Все в порядке, – сказала она и увидела стоявшего в нескольких шагах лорда Локвуда. Это вернуло ее к реальности. – Нужна лампа. – Ее голос срывался. – Картина Колтхерста здесь. В комнате дальше по коридору.

– Хорошо. – Джулиан на этот раз уже по-настоящему обнял ее.

Эмма, вдыхая его запах, уткнулась ему в плечо и почувствовала, что он дрожит. Она провела рукой по его спине, бормоча что-то ласковое. Его губы, касавшиеся ее щей, раздвинулись в улыбке.

– Он был предателем, – прошептала Эмма. – Письма выдавали его.

– Да, – сказал Джулиан. – Я знаю. Но теперь все в порядке.

Локвуд прочистил горло.

– Тело исчезнет или мы поступим, как полагается?

Джулиан отстранился от Эммы.

– Как полагается. Отправим письма в Уайтхолл.

– И копии в газеты. Чтобы не было никаких передовиц о павшем герое, – добавил Локвуд.

– Совершенно верно. И никакого траура, сэкономим массу черной ткани.

– Нет! – Эмма поймала руку Джулиана. – Ты не можешь обнародовать письма. Как ты думаешь, почему я пришла с ним сюда? Маркус сказал, будто в них есть сведения о том, что ты тайно сговорился с мятежниками!

– И ты поверила ему? – поднял брови Джулиан.

– Нет, конечно! Но в письмах упоминается о твоих подарках кузену…

Локвуд снял лампу с крюка и вышел в коридор. Джулиан повернул к себе лицо Эммы.

– Эмма, все в порядке. Генерал Уилсон знал, что я навещал Девена. Именно доверенный человек генерала и показал мне, как пробраться в город. – Джулиан вздохнул и устало проговорил: – Так что если Маркус платил своим шпионам, чтобы поймать меня на предательстве, то он потратил деньги впустую.

– Ох.

Да, многого еще она не знает о том времени. И сколького не знает о ней Джулиан! У Эммы вырвался странный звук.

Джулиан погладил ее по щеке.

– Я отвезу тебя домой, – сказал он. – С остальным справится Локвуд.

При мысли о встрече с Дельфиной Эмму охватила дрожь.

– Нет, – сказала она. – В твой дом. – В его взгляде промелькнуло удивление, она устало улыбнулась. – Думаю, нам пора поговорить. Видишь ли, Маркус не единственный, кого выдадут письма.

В карете у Эммы начали сдавать нервы. Джулиан почувствовал это и, не задавая никаких вопросов, притянул ее к себе, прижав голову к своей груди. Так он будет держать ребенка, когда он у них появится, подумала Эмма. Если только ее слова не перечеркнут возможность, о которой говорили его глаза.

В доме Эмма взяла инициативу на себя и решительно прошла мимо изумленного дворецкого в гостиную. Неосознанно она искала поддержки. Ей нужны были некие подмостки, чтобы сделать столь тяжелое признание. Сердце зачастило так же, как в тот миг, когда кровь Маркуса брызнула совсем рядом с ней. Но сейчас Эмма боялась себя. То, что она должна сказать, и цена, которую, возможно, ей придется заплатить за эти слова, пугали ее не меньше, чем приставленное к голове оружие.

Джулиан вошел следом за ней. Увидев, что он приближается, Эмма подняла руку:

– Нет. Подожди!

Джулиан остановился. Он всегда слушал ее, не так ли? Если бы еще и всегда слышал.

– Хорошо. – Не сводя с нее глаз, он сбросил пальто. Оно скользнуло с дивана на пол.

Эмма разглядывала Джулиана, и паника, терзавшая ее, начала спадать. Да, ее рисунок абсолютно верный. Именно таким Джулиан и выглядел на холсте: мрачным, решительным, страстным, готовым к чему угодно.

– Знаешь, Джулиан, я должна тебе сказать, что Ланселот мне совсем не нравится. По-моему, он пустой и самовлюбленный человек. Леди Шалотт заслуживала лучшего.

Джулиан не сразу сообразил, о чем речь.

– Да. Верно. Я тоже не люблю героев, которых интересуют только души умерших. Упиваться грустью, слушать пение женщины и не предпринимать никаких действий?!

Любой знающий эту историю поднялся бы в башню и спас даму прежде, чем проклятие вступит в силу.

Эмма улыбнулась:

– Да, это гораздо лучший финал. – Но как продолжить, как добраться до финала своей истории, она понятия не имела. Ее взгляд упал на валявшееся на полу пальто. – Твой камердинер рассердится.

Джулиан промолчал.

– Ладно. – Она облизнула пересохшие губы. – Я должна сказать тебе, что совершила поступок… – Да, это правильное начало. – Поступок, за который меня в Англии повесили бы.

Никакой реакции. Джулиан с непроницаемым лицом смотрел на нее. Затем указал на буфет, жестом спрашивая разрешения подойти к нему. Эмма кивнула, и он пошел за графином. Когда он налил два бокала, ее губы сложились в грустную улыбку. Неужели она так скверно выглядит?

– Я никогда никому об этом не говорила. – Ее губы одеревенели. Кусая костяшки пальцев, Эмма ждала… Вот она, главная минута. – О том, что я убила человека. О Сапнагаре.