Не отталкивай, ладно?
Шрифт:
– Тому – да, а этому – нет.
– «Этому» – это какому? Можно как-то конкретизировать?
– «Этому» – это сыну, – сердито бросила в ответ Марьяна и продолжила: – А я весь проект с отцом делала. Он по каким-то причинам отошел от дел. Теперь всем заправляет Вестрицкий Ярослав Анатольевич. И ему он нужен абсолютно другой концепцией, и еще сто девяносто квадратов сверху, которыми они теперь заправляют.
Карина удивленно сложила губы трубочкой и слегка присвистнула:
– Дела… Но знаешь, если посмотреть на все это под другим углом, то у нас уже некоторая часть работы проделана. Обмеры есть, сто девяносто квадратов вообще не проблема докинуть, плюс банкет же не за наш счет, верно?
– Карин, банкет не за наш, а отдуваться нам. Точнее, мне! Завтра нужно снова ехать в офис и подписывать договор. Пока я ехала обратно в офис, они закрыли сумму – остаток перевели, – устало сказала Марьяна и потерла виски.
– Марь, заказчик хочет новый проект, заказчик за это платит. Концепцию поменяем, чертежку обеспечим. Чего ты так взъелась? Договор Яне скинь, она его поправит допником, завтра подпишете. Все ж решаемо, – сказала Карина и продолжила задумчиво: – И как он тебе?
– Как любой дотошный заказчик, – ответила девушка из-за компьютера.
– Да я про внешность.
«Впечатляющая, особенно цвет глаз».
– Ау, – пощелкала пальцами Карина, – разряд, эпинефрин, мы ее теряем.
– Нормальная, – отрезала Марьяна. – Ты права, надо Яну, пусть сегодня внесет все правки, – продолжила девушка и полезла в корпоративный мессенджер.
Карина внимательно посмотрела на нее и, ни слова не говоря, тихо вышла из кабинета. Остаток вечера Марьяна потратила на внесение правок вместе с Яной. К восьми часам вечера свежераспечатанная пачка документов лежала в папке, благоухая типографской краской.
Стоя в пробке на набережной, по пути к дому, она начала вспоминать сегодняшнюю встречу.
«Почему у меня дрожали пальцы? Никогда, никогда такого не было», – посмотрела она на свои руки. Сами собой начали всплывать обрывки встречи, и Марьяна пыталась анализировать свое поведение. Она мысленно злилась на себя и придумывала идеальные ответы вместо тех, что сказала. И чем острее и элегантнее они становились, тем больше она злилась на себя за несовершенство уже произнесенных. И тем более свинцовыми становились ее мысли насчет завтрашней встречи.
«И ведь никого не отправишь вместо себя, я гарант всей сделки», – с досадой думала она.
Насколько же просто было работать с его отцом. Этот подвергнет все сомнению, все перевернет с ног на голову, и ему обстоятельно доказательную базу не подведешь. Он явно упрямый и эгоистичный. Хотя глаза у него и правда потрясающие. Они как будто смотрят в душу и одновременно смеются.
А потом девушка задумалась и поймала себя на мысли, что никогда не прокручивала в голове внешность Вадима. Его черты лица… Она никогда не воспроизводила этот образ в своей голове. Высокий, статный, со светлыми волосами и серыми глазами молодой человек, в общем-то, спокойно мог работать моделью. Такая холодная красота вкупе со спокойным рассудительным характером поначалу привлекла Марьяну. Но внешняя рассудительность и обстоятельность по мере карьерного роста стали больше походить на образ-маску, нежели на реальные человеческие качества. Становясь все более публичным человеком, Вадим уделял большое внимание формированию своего образа. И различить его самого и его образ было все сложнее. Хотя со стороны они казались идеальной парой, особенно родителям, которые ждали помолвки.
Марьяна
Утро. Самое мерзкое время суток, особенно в ноябре. В чернильной полутьме на ощупь ищешь телефон, чтобы выключить будильник. Ладно, до выходных рукой подать, там и отосплюсь.
С остатками сна навалилась реальность, в которой нужно было ехать на встречу с Вестрицким. От этого настроение, которое и так не торт и не фонтан, упало куда-то под микроплинтус ее квартиры. Марьяна умылась, влила в себя дозу кофеина и шагнула в гардеробную. Небольшая белая комната с толстым белым ковром и ровными рядами плечиков. Она надела любимые коричнево-рыжие брюки палаццо, натянула на себя черную водолазку. Потом вытащила из ящика массивные часы, несколько браслетов и ловким движением рук скрутила небрежный пучок. Получилось просто и элегантно. Жаль, что с макияжем так же легко не вышло. Из зеркала на нее смотрели утренняя припухлость и пара синяков. Тоналка и корректор немного исправили ситуацию, а румяна добавили живости. Спустившись в паркинг, ее встретила грязная, пыльная машина. Для этого времени года обычное состояние доброй половины машин на дорогах именно такое. Черная, а вернее, пыльно-серная Audi моргнула фарами.
Надо бы на мойку, но, видимо, до выходных буду так кататься.
Утренняя сонная Москва стояла. Четверг – самый пробочный день. Марьяна сделала погромче музыку и медленно поползла в потоке. В окно били маленькие сухие снежинки. Москва постепенно облачалась в новогоднее убранство: в витринах мерцали шарики и большие елочные гирлянды. Приткнувшись около офиса, девушка вышла из машины. Она увидела Карину, вылезающую из соседней, такой же не мытой, как у нее, тачки.
«Вот только ее с утра мне не хватало», – сердито подумала Марьяна.
Карина примирительно подняла руки: «Вижу, боярышня негодовать изволит с утра, засим холопы откланиваются на земли пахотные». Сказала и быстро промелькнула перед Марьяной.
В офисе она погрузилась в утреннюю рутину. Ее ждали письма от поставщиков и клиентов. Но ровно до момента, пока ей не нужно было ехать на очередную встречу, в этот за город.
– А еще говорят, что понедельник день тяжелый, – подумала девушка, – здесь управились, теперь нужно ехать в «Авиум».
При одной мысли о том, куда предстоит ехать, Марьяна внутренне напряглась. Отнятое предвкушение скорого закрытия проекта все еще глубоко саднило в ней. Восторгов работать заново как-то не наблюдалось, и именно в уставшем, раздраженном и голодном состоянии она припарковалась неподалеку от офиса Ярослава.
Я постараюсь максимально быстро закрыть все дела и ретироваться. Я постараюсь…
Но усталость и стресс мешали рационально мыслить, она то и дело отвлекалась на разные мелочи, не связанные с проектом. В голове крутились обрывки разговора с поставщиком на другой проект, мысли о необходимости загнать машину на мойку и о погоде, которая эту самую машину быстро вернет в исходное состояние. Поднимаясь в потоке этих мыслей, она совершенно не заметила Светланы Петровны на своем рабочем месте и просто дернула ручку в кабинет, резко впечатавшись в Ярослава. От тонкой черной толстовки исходил едва уловимый аромат парфюма. Что-то легкое и свежее. Так пахнет воздух в мае, когда вслед за нежными цветами появляются первые робкие листочки. Захотелось замереть и глубоко вдохнуть еще раз, но Марьяна машинально дернулась, подавив это желание. Усталость и поток фоновых мыслей как ветром сдуло, словно по венам разлили двойной эспрессо. Щеку, которой Марьяна впечаталась в Ярослава, начало жечь так, что через несколько секунд она поняла – дело дрянь, покраснела. Ее тонкая кожа почему-то любила преподносить такие сюрпризы в самый неподходящий момент. Девушка резко подняла глаза и начала извиняться.
– Прошу прощения, я задумалась и как-то на автомате дернула ручку.
– Ничего страшного, я собирался пообедать, там наверху неплохой ресторанчик, может, составите мне компанию? Можем там и с бумагами разобраться, – предложил парень.
Марьяна была слишком обескуражена ситуацией с дверью, чтобы сопротивляться. К тому же ее больше беспокоило лицо, которое предательски пылало. Оставалось только сдаться.
Конец ознакомительного фрагмента.