Чтение онлайн

Я медлила, не видя ни единой причины отдавать этой формалистке свои любимые сережки. О том, чтобы снять добровольно обручальное кольцо не могло быть и речи!

– Тогда приведу простой пример из практики, – Маргарита вновь заговорила тоном врача на консультации, – Одна наша «гостья» не пожелала расстаться с сережками, на первом же «Выезде», они заблокировали поток её энергии, что вывело её правообладателя из себя, и он вырвал серьги из её ушей. Другая наша «гостья» вернулась без пальца, который вместе с обручальным кольцом пришлось отрезать, так как оно перетягивало много эмоциональной энергии девушки и её «использование» шло значительно медленнее, чем планировалось.

Маргарита неискренне трагически вздохнула:

– Я хотела им помочь, как и Вам, но они, как и Вы, отказались меня выслушать.

Поколебавшись, я сняла серьги и кольцо. Какое-то время подержала их на ладони и положила на стол.

– Вот и умница. Часы тоже, пожалуйста. Они здесь бесполезны, поверьте, – добавила она.

Я взглянула на часы: минутная и часовая стрелки шли навстречу друг другу, встречаясь, отталкивались, пока не встретятся на другой стороне циферблата. Вздохнув, сняла и положила их рядом с кольцом.

– Кто знает, может Вы, действительно, особенная и придет время, когда к Вам вернутся ваши вещи? – заметила Маргарита, убирая мои «сокровища» в недра своего массивного стола.

Конечно, больше я их никогда не увидела.

Маргарита нажала кнопку переговорного устройства и буднично произнесла кому-то:

– На сегодня мы закончили. Заберите и подготовьте к отъезду.

Она задумчиво уставилась в окно, давая понять, что прием окончен. Я неуверенно поднялась и поплелась к двери, за которой меня ждала молоденькая девушка, лет пятнадцати с русыми волосами и сосредоточенной «беличьей мордочкой». На ней был серое платье из ткани, напоминающей мешковину, и передник. Не глядя на меня, она развернулась и пошла в сторону деревянных строений, крыши которых уже окрасило закатное солнце. Мне ничего не оставалось, как следовать за ней. Мы пришли в столовую, где за квадратными пластиковыми столами по четыре человека за каждым ужинали обитательницы лагеря. Конечно, там были не все, но меня поразило, сколько женщин и девушек живет здесь: лагерь не казался большим, а в столовой ужинало около сотни человек. Моя провожатая отошла в сторону и затерялась, среди одинаковых серых форм. Я стояла в нерешительности, не зная, могу ли я поесть без оплаты, ведь денег не было ни копейки.

Запахи разносились не самые приятные: тушеная капуста (которую я ненавидела со времен детского сада), сладковатая картошка и чеснок. Голод пересилил отвращение, и я несмело подошла к стойке, где невысокая краснолицая грудастая женщина выдавала еду. Сурово взглянув на меня, она рыкнула:

– Бери поднос дурёха и ложку, чё вылупилась?!

Судорожно оглядываясь, не увидев разносов, я проблеяла:

– А подскажите, сколько будет стоить обед у вас?

Женщина ещё раз наградила меня презрительным взглядом, но вдруг, чуть прищурившись, резко сменила гнев на милость и растянула рот в полубеззубую улыбку:

– Ой, моя ты хорошая, я ведь не вижу одним глазом. Прости, не увидела сияния сразу. Ты – та, что Маргарита прислала?

Я напряженно кивнула.

– Ну что ж ты сразу не сказала, так, мол, и так, Алла Семёновна (это я, будем знакомы), это я … как тебя, кстати, кличут? – и она заискивающе стала всматриваться в моё лицо, будто могла угадать имя по физиономии.

– Вера меня зовут, – ответила я, – Вчера, по крайней мере, так звали. Накормите меня чем-нибудь, Алла Семёновна?

Алла довольно хмыкнула, оттого, что я обратилась к ней по имени и застрекотала:

– Тебя, душенька, я буду кормить не чем-нибудь, а всем самым-пресамым лучшим, что есть. Дружить будем: я тебя буду кормить, и ты меня не обижай, глядишь, и поладим, сколько Бог даст.

С этими словами она вышла из-за стойки и повела меня в угол столовой, который был отделен от остальной части тяжелой портьерой. За ней стоял большой круглый стол с белой скатертью, свежими цветами, салфетками, сервирован хрусталем и серебром, как в дорогом парижском ресторане, где я никогда не была. Я вытаращила глаза от неожиданности, а Алла Семёновна подтолкнув меня в синее бархатное кресло, забормотала:

– Это стол Маргариты и гостей, которые иногда нас навещают с проверками. Ты будешь есть здесь, отдельно от всех, чтоб не завидовали, не перебивали тебе аппетит. Можешь приходить сюда всегда, как есть захочешь, но не реже двух раз в сутки и не позднее, чем за час до «Выезда». Приходишь и жмешь на эту кнопку, – она указала на небольшую кнопку на краю стола, вроде вызова официанта. Она нажала на кнопку и показала на своё запястье, где тут же ярко вспыхнул сигнальный огонек, а сам браслет легко, но ощутимо ударил Аллу током.

Я зажмурилась:

– Варварство какое! А можно я просто буду подходить как сегодня?

Алла небрежно пожала плечами:

– Все вы добрые поначалу. Я уж понимаю, что к этому лучше не привыкать. Ну, если позовешь словами, тоже приду. А так, жми кнопку, не сомневайся.

– А Маргарита и «гости» ваши всегда жмут? – содрогаясь, спросила я, уже зная ответ и внутренне давая себе зарок не бить человека током ни при каких обстоятельствах, да ещё принимать это зверство за норму.

– Все жмут. Такой порядок здесь. Да ты не кисни, я привыкла уже. Лет пять, как на кухне работаю. При еде зато, хоть и немного шибанутая, – и она хрипло и невесело хохотнула, – Мне очень повезло, я всем довольна.

Я недоверчиво посмотрела на её полупустой рот и раздутое то ли от гипертонии, то ли от пьянства лицо.

– Ещё уладим одну детальку, и накормлю тебя: ты особа важная, пока нет указаний об ином. Положение у тебя при-ви-ли-ги-ро-ван-ное, особое, слышишь?

Я уклончиво мотнула головой: не очень понятно, в чём моя привилегированность, если я пленница.

– Так вот, если останешься у нас, тебе каждый день от Алькальда продукты будут специально привозить, понимаешь? Хорошие, свежие. Мясо, там, фрукты, шоколад. Готовить тебе буду только я. Так вот, ты другим здесь ничего не относи, тебе плохо будет и их накажут, если что-то найдут. Давай ты всё, что тебе не нужно, разрешишь мне забирать, тогда я тебя один раз спасу за это? – Алла Семёновна выжидательно уставилась на меня.

– Вы поможете мне вернуться домой?! – не веря своему счастью, я схватила её за руку с электрическим браслетом.

– Нет, нет, что ты, – повариха недовольно отдернула руку, – Даже думать забудь. Я о том, что когда тебя решат отравить, на первый раз я тебя предупрежу, что в еде яд насыпан. Учти, это щедрое предложение и действует только сейчас.

– На первый раз предупредите, а потом…. То есть, меня всё равно рано или поздно отравят? – ошеломленно прошептала я.

– Ну, ну, не сразу же. Поживешь пока. Такая ты блестящая, когда присмотришься, просто прелесть! Ну, так как, дорогая, будем дружить? Немного делиться едой? Я себе только остаточки буду забирать и мы никому не скажем? С меня голову снимут, если ты голодная будешь. Я стараться для тебя буду. Ну? – она заискивающе затихла.

– Да, пожалуйста, – ответила я, – хоть всё забирайте. Я долго тут не останусь: я домой собираюсь вернуться.

– Ну, ну. Будем считать, поладили, – заспешила Алла Семёновна, – сейчас покушать принесу. Засияет наша «звездочка – Верочка»! Ох, как засияет!

Она скрылась за тяжелой шторой. Оглянувшись по сторонам, я увидела небольшую дверь в уборную для «гостей»: зеркала, белоснежный фаянс и керамическая плитка, позолоченные вентили. Из зеркала на меня глянула измученная, лохматая и опухшая девица с грязными волосами: так ужасно я не выглядела, даже когда болела.