Чтение онлайн

— Не-е-ет!!!!

— Говори! Послание предназначено мне, ты его все равно не поймешь, на тебе никакой вины не будет.

— Я не знаю ни про какое послание…

— И не нужно. Просто говори. Я пойму. Ну!

— Колдунья… у нее тут живет где-то…

Допрашиваемый сжался, словно ожидал, что вот прямо сейчас черти подденут его вилами и утащат в преисподнюю.

— Дальше!

— Говорили, что комес послал к Ядвиге женщину. С ней сколько-то людей, а вернулась она одна…

— Дальше!

— Ядвига их к колдунье послала… и все… Только женщина вернулась. Никто не знает, с чем… Слышали, что комес кричал: «Что значит «не время еще»? Чего ждать?»

— Дальше!

— Дальше ничего… Она вышла от комеса, пошла к себе и повесилась. Так рассказывают… Больше ничего не знаю.

«Может, и правда не знает? Нет, надо еще попробовать».

— Послание неполное. Ты знаешь что-то еще! Какие-то слухи, сплетни… Вспоминай!

— Еще говорят, что колдунья сама из Полоцка, княжьего рода. Любой, кто против нее умышляет, умирает страшной смертью. Все, больше ничего не знаю.

— Ну, что ж, считай, что жизнь ты себе выторговал. На какое-то время…

Мишка оглянулся и отыскал глазами рожу Арсения, выглядывавшего из-за елки. Ратник честно отошел на такое расстояние, что слышать ничего не мог, но не подглядывать, видимо, тоже не мог. Призывно помахав рукой Мишка сделал несколько шагов навстречу и, сойдясь с вплотную, негромко скомандовал:

— Кончайте его… быстро и без разговоров.

— А что, ты больше…

— Все! Кончайте.

Дормидонт Заика, в отличие от напарника, ни удивляться, ни вообще как-то реагировать на мишкины слова не счел нужным — как шел, не торопясь, так и дошагал до дерева, к которому привязали пленника. А как дошагал, махнул рукой и проломил ляху висок рукоятью кинжала — ни крови, ни криков. Сунул кинжал в ножны и принялся отвязывать мертвое тело так же деловито и неторопливо, как недавно возился у костра.

Конечно, хорошо было бы привести в Туров такого свидетеля, но если княгиня Туровская узнает, что Мишке стало известно о каких-то ее связях с комесом Силезии… Нет, лучше не рисковать.

— Если будут спрашивать, скажете, что от пыток помер.

Заика только молча кивнул, а Арсений поинтересовался:

— И Корнею тоже так говорить?

— Нет, Корнею и Аристарху можете сказать, как было, но больше никому.

— Ага! А про нас потом говорить станут, что мы дела своего не знаем, и у нас пленники мрут!

— Ну, скажешь, что это я его угробил, — Мишка пожал плечами. — Ты предупреждал, а я по неумелости перестарался. Я, если что, подтвержу.

— Угу… ну, ладно, коли так. А узнать-то, что хотел, узнал?

— Узнал.

— И что?

«Ну, вот: сейчас начнет выпытывать, о чем я с ляхом говорил, когда они отошли. Блин, ну не меняются люди с веками! Ведь ясно же дал понять, что им этого знать не надо, так ведь нет — все равно попытается дознаться! Михайла, надо понимать, придурок — сначала заставил уйти, а теперь все выложит…»

— Сказано в Писании: «Во многом знании многие печали, и преумножающий знания преумножает скорбь». Я же не зря просил…

— Ты мне книжную науку не тычь! — Арсений вроде бы и не совершил никакого угрожающего движения, почти не изменился в лице, но… как-то вдруг стал ОПАСНЫМ. — Я тебя не о том спрашиваю, про что ты в тайности с ляхом говорил! Ты похвастался, что УМЕЕШЬ спрашивать, вот и рассказывай, что сумел вызнать!

Сказано все это было таким тоном, что Мишка понял: от оплеухи его уберегла только публичность разговора, были бы они с Арсением наедине, непременно огреб бы.

— Прости, дядька Арсений, не понял я, — Мишка покаянно склонил голову — ну, сам посуди: я же впервые на допросе оказался … виду, конечно, старался не показать, но… ты ж понимаешь…

— Понабрался, понимаешь, у попа… правильно Корней говорил…

— Будет! — прервал Арсения Молчун, и тот, к мишкиному удивлению, мгновенно заткнулся.

«Вот те на! Да кто ж у них на самом деле старший-то? Или у них все, как у спецназа?»

В свое время Михаил Ратников наслушался немало разговоров о спецназе. Всякое, конечно, болтали, но вот сейчас вспомнилось то, что казалось похожим на правду. Если в линейных армейских частях офицеры — командиры взводов, рот, даже батальонов — могли и не знать общего замысла операции и просто выполняли свою часть задачи, то у спецов о задании знали все, вплоть до рядовых. Да и субординация у них не в чести — общались почти на равных. Возможно, и в десятке Егора дело поставлено именно так?

— Вы, наверное, удивились, для чего я расспрашивал о ляшских вятших людях? Про все эти роды Скарбеков, Лебендзей, Палуков, Одровонжей, не говоря уж о Пястах… — Мишка «собрал» взглядом внимание аудитории, и ратники тут же стали подтягиваться к нему, замыкая кольцо.

«Обратите внимание, сэр: в круг-то они собрались, а глазами вокруг так и стригут, причем каждый в своем секторе. Ну, точно спецназеры!»

— Так вот, господа ратники, — продолжил Мишка, — мне это нужно для того, чтобы понять: продолжатся еще такие наскоки ляхов на нас или можно их больше не опасаться? Получается, что таких наскоков быть не должно.

Мишка еще раз оглядел ратников — те ждали разъяснений, одной констатации факта им явно недостаточно. Риск, конечно же, был — во внутренней политике Польши Мишка не разбирался совершенно, в международных проблемах ХII века тоже, но подростку (хоть в этом-то польза от возраста!) ошибиться было простительно.

— У нас все князья из одного рода — Рюриковичи, но и то мира и согласия между ними мало. Вон что князья Полоцкие нынче сотворили. У ляхов, как и у нас, князь-то один, но своих бояр хватает, и грызутся они между собой за местечко потеплее не меньше наших князей, а потому им выступить заедино не так-то просто. Вот и в этот раз к нам пришло не ляшское войско, а по сути ватага татей из Мазовии. Если боярин Авдей Солома наш уговор выполнит — возьмет ляхов в ножи, то домой доберутся очень немногие и с малой добычей. Получится, что пошли по шерсть, а вернулись стрижеными. После этого охотников ходить к нам в Мазовии много не найдется, а остальным князьям ляшским до этого дела нет, своих забот полно.

— А если Солома не справится… — поинтересовался Арсений, выражая, похоже, общее мнение ратников — …или не захочет?

— А все равно! — Мишка изобразил уверенность, которой на самом деле не испытывал. — Княгини-то Городненской у них в другой раз уже в плену не будет. Как они пойдут? Через Волынь? Мимо Берестья? Через городненские земли? С войском можно попробовать, а ватагой татей нечего и думать. Так что до Погорынья не доберутся, а если и доберутся, то уже поняли, наверняка, что к нам соваться себе дороже выйдет. Да и князь Вячеслав Владимирович не вечно же в Турове отсутствовать будет! Нет, татям не пройти, а войско ляхи не соберут, не нужно им это.

— Угу… похоже, что так, — Арсений поскреб в бороде. — А что там лях про комеса Власта толковал? Он, вроде бы все это затеял?

— Может и затеял, — не стал прекословить Мишка — но он комес Силезии, а Силезия находится на юго-западе ляшских земель. Во-первых, ему до нас далеко, а во-вторых, на Силезию все время германцы давят.

«Если и вправду давят… вообще-то Польша с Германией все время из-за Силезии грызлись, но вдруг сейчас у них стратегическая пауза образовалась? Блин, ничего толком не знаю!»