Чтение онлайн

Савелий все так же неспешно, даже как-то скучающе, развернулся к Мишке и сделал приглашающий жест ладонью, мол, приказывай, сотник. Мишка, с трудом удержавшись от благодарственного кивка, заговорил приказным тоном — но не тот уже был голос, увы, не тот:

— Слушай приказ! Охранять пленных остается поручик Демьян…

Мишка выдавал чеканные фразы приказа, а сам краем уха улавливал доносящиеся из-за спины сдержанный рык Фаддея Чумы: «А чего же они тогда…» и «Д-д-да обожди т-ты…», вымучиваемое Дормидонтом Заикой. Ратники Егора тоже приготовились… вот только к чему?

Первый пункт мишкиного плана не реализовался. Причем как-то непонятно: разведчики Якова дозорных в лесу не нашли. То ли их и не было, что маловероятно, то ли хорошо спрятались и не решились себя обнаруживать, что неприятно, ибо придется внимательно следить за тылом. Выслушав присланного от Якова отрока, Мишка поколебался, но решил ничего не менять — вряд ли в дозоре так уж много людей.

— Передай уряднику Якову: выдвинуться с разведчиками к дому, но из леса не выходить. Укрыться и смотреть в оба, чтобы нам в спину не ударили.

— Слушаюсь, господин сотник!

Мишка с нарочитой неторопливостью подошел к нервно перебиравшему ногами Зверю, поднялся в седло и недовольным тоном пробурчал:

— Чего в кучу сбились? Урядники, разделить десятки! Дмитрий, Артемий, куда смотрите?

Можно было бы и не ворчать, но мальчишек следовало остудить — так и рвались вперед.

Дождавшись отчетливого разделения опричников на две группы, он удовлетворенно кивнул и скомандовал:

— Неспешно… Дмитрий, своих придерживай. За мной, вперед!

На опушке леса их встретил отрок из десятка разведчиков.

— Ну что там? — нетерпеливо спросил Мишка.

— Все тихо, господин сотник.

— Первый десяток, щиты на руку! — поколебался, захотел еще раз повторить все, что говорилось на инструктаже, но сдержался. — Артемий… в доме лучники могут быть, поосторожней там… Командуй, давай.

— Второй десяток! — Артемий приподнялся на стременах. — Стрелять с седла… Товсь! За мной, галопом… Вперед!

Скакать от опушки до дома всего ничего. Отроки спешились, прижались к стенам, двое принялись собирать поводья коней, чтобы отвести их в сторону. В доме пока никакого шевеления не обозначилось, хотя не слышать конского топота там не могли.

— Знак десятнику Егору! — не отрывая глаз от опричников Артемия, скомандовал Мишка.

Снова конский топот, но теперь уже более внушительный: основные силы мишкиной сотни выдвинулись к опушке леса, готовые отразить нападение с любой стороны. Все, теперь ненайденных дозорных можно не опасаться — с такой силой связываться не станут, предпочтут отсидеться или смыться по-тихому.

Отроки второго десятка подсадили двоих своих товарищей на крышу. Ничего сложного — край крыши низкий, рукой достать, но вот внутрь провалиться запросто. Ребята действовали точно по инструкции — распластались, словно на тонком льду, и только убедившись, что держатся прочно, принялись прорубать дыры в заросшем мхом покрытии.

«Вот сейчас шухер в доме поднялся! Копыта вокруг дома стучат, крышу ломают, и не понять ничего — кто, что, откуда? Волоковое окошко низко, стрелять неудобно, да и не в кого, ребята не подставляются. Остается дверь. Ну-ну…»

— Господин сотник, с того берега знак подали!

Мишка обернулся. Над противоположным берегом косо уходила в небо стрела, оставляющая за собой дымный хвост.

«Быстро среагировал. Он что же, огонь заранее развел? Выстрел направлен вверх по течению, значит, основные силы укрыты там, оттуда и надо ждать нападения… Ничего, Егор это тоже видит, сам сообразит, а для нас сейчас главное — дом».

Артемий подобрался к двери. Собственно, сама дверь то ли сгнила, то ли еще чего-то, вход в дом завесили какой-то шкурой. Вот эта шкура и шевельнулась, и Артемий тут же выстрелил сквозь нее. Попал или не попал, непонятно, но больше выйти никто не пытался.

Дыры в крыше прорубили, и из обеих тут же вылетело по стреле, но бесполезно — отроки на фоне неба не маячили. Снизу передали горшки с дымовухой.

«Ну, кузькина химия в дело пошла».

Горшки полетели в прорубленные отверстия и одновременно в волоковое окошко. С того места, где находился Мишка, не видно, но и в окошко, находящееся с противоположной стороны дома, тоже должна была залететь такая же «дымовая шашка». Из окошка горшок, правда, почти сразу выкинули наружу, но один из отроков тут же выстрелил внутрь дома.

— Куда? Там же дети! — шепотом выкрикнул Дмитрий.

— Спокойно, Мить, стреляет, значит, видит, куда. Стоим, ждем. Артюха свое дело знает.

Выброшенную из дома дымовуху снова закинули внутрь, и один из отроков закрыл окошко своим щитом, подперев его плечом. Отверстия, пробитые в крыше, тоже накрыли щитами.

«Ну, вот так, значит. Сразу дымовухи они не загасят, так что там у них сейчас темно, смрадно, детишки пищат, бабы верещат… Нет, правильно, что в смесь известь добавлять не стали — совсем уж травить людей не требуется. Вылезете, никуда не денетесь, это вам не больница в Буденновске…»

Мишка обернулся к отрокам, зафиксировал взглядом каждого. Напряженные позы, руки, вцепившиеся в поводья и оружие… Лиц под бармицами не видно, но наверняка каждый как натянутая струна.

— А ну, спокойнее! Пальцы расслабить, а то сейчас сок из самострелов выдавите. Спины, шеи, дыхание… Забыли, чему учены? Глядите, ребята все верно делают, вот и нам так же надлежит. Ты! Чего коня зря дергаешь? Ты! Как самострел держишь? Ну-ка, всем негромко, но отчетливо «Отче наш» прочесть!

Отроки невнятно забубнили под бармицами, и Мишка вновь обернулся к дому. В окно и отверстия в крыше полетела еще одна партия дымовух. Изнутри донесся шум, но вместо ожидаемого плача детей и женских голосов раздались мужские крики. Кто-то невидимый сорвал шкуру, закрывающую дверной проем и оттуда потянуло дымом. День выдался пасмурный и тихий, но в этот момент дохнул легкий ветерок. Дым вдруг всосало в дверь и выдуло из-под застрехи крыши.

«Ну да, дом-то по-черному топится… Нет, не задохнутся, но вылезать наружу придется… или на полу улягутся? И будут лежать, ждать подмоги? Не хотелось бы ребят внутрь посылать, у входа наверняка ждут… Сейчас все решится — либо один сценарий, либо второй… Есть! Получилось!»

В дверном проеме показалась женщина… Не одна — позади нее виднелся мужчина; одной рукой он удерживал пленницу поперек туловища, а другой приставил ей к горлу нож.

— Оружие наземь! — заорал мужчина. — Я сказал: бросай!

«Голос уверенный, без истерики… тем лучше. Ну, Артюша, не подведи, ты же у нас артист…»

— Исполнять! — распоряжение Артемия прозвучало вовсе не как команда, а как крик испуганного и растерянного мальчишки.

Отроки еще попятились, кто-то опустил самострел, кто-то нет.

— Наземь, сказано! Зарежу княгиню!

— Бросайте! — с натуральной слезой в голосе возопил Артемий.

Отроки, наконец, повиновались. В точности так, как это делалось на занятиях в учебной усадьбе: болты остались наложенными на стволы, самострелы легли на землю аккуратно, так, чтобы в любой момент можно их либо подхватить и выстрелить, либо самому упасть и стрелять лежа с последующим перекатом в сторону.