Чтение онлайн

Я съехал на парковку какого-то торгового центра и вытащил связку, которую давно успел изучить. Четыре ключа разного размера, магнитный ключ от домофона, большое кольцо, которое очень сложно разжать, брелок с гравировкой. На металлической полоске брелока было написано: «Нашему Богдану, лучшему боссу на свете!» Сталь была немного вытерта и поцарапана; значит, отец носил его довольно долго.

Кулак непроизвольно, с силой, сжался, и ключи впились в кожу, причиняя боль. Но душевная была сильнее, и если бы я мог вытравить ее физической болью, без сомнений сдавил бы руку еще сильнее, чтобы металл вспорол кожу, и из ладони полилась кровь. Только это не поможет, а спасет меня лишь простое действие, которое я почему-то никак не могу исполнить. Черт, я ведь уже не ребенок, мне пора распрощаться со своим прошлым, и в этом нет ничего сложного!

Я рванул с места, будто отрезая себе пути к отступлению. Сегодня должно все получиться.

Дом, во двор которого я приехал, был не очень далеко, мне хватило пятнадцати минут езды по почти пустым дорогам. И, может, это был тот самый момент, когда я мечтал о пробках на своем пути. Но даже в этой отсрочке небеса мне отказали.

Я нашел свободное место прямо напротив нужного мне подъезда и припарковался. Снова достал ключи, но из машины не спешил выходить, разглядывая дом. Относительно новое здание, с претензией на изящество. Фасад выложен плиткой песочного цвета, под натуральный камень. Окна большие, а на верхних этажах даже арочные. Тридцать два этажа. Я давно знал это, и считать еще раз не было нужды.

Мне нужно всего лишь зайти туда. Просто заглушить мотор, выйти из машины, зайти в подъезд, вызвать лифт, подняться на двадцатый этаж и открыть дверь одним из четырех ключей. Зажигание я выключил, но продолжил сидеть, тупо разглядывая мраморные разводы на фасадной плитке.

Квартира пустая, отец давно умер, я вступил в наследство и являюсь владельцем этого имущества. Что за глупости? Почему я не могу посетить его квартиру? Или, может, это сам черт играет со мной?

Но ответ был прост, я знал его, но никак не хотел смириться. Здесь жил самый родной для меня человек, который до сих пор оставался мне чужим. И посетить жилище своего отца я не мог потому, что не хотел видеть, как он жил, за каким столом обедал и на какой кровати спал. Я не вынесу, если увижу его личные вещи и безделушки, которые он собирал много лет. Я не выдержу снова смотреть на его фотографии.

Сердце болезненно кольнуло. Я слабак. Псих. Но к мозгоправу не пойду, я должен справиться сам. Ведь я же принял театр, а там тоже было много личных вещей отца. Да весь театр был одним большим вместилищем души Богдана Данилевского! Все эти статуэтки, которые дарили моему отцу и которые стояли на столе, за которым когда-то сидел мой отец, все его книги, папки, записи были частью его жизни. Я не посмел выбросить эти вещи, будто хозяин еще незримо был там, и ему не понравилось бы такое самоуправство. Но я убрал большую часть вещей подальше, чтобы они не нависали надо мной призраками прошлого, и даже перестал чувствовать себя там самозванцем.

Только театр – это ведь совсем другое дело. Там любимое дело, там мои надежды и мое будущее. А еще живые люди, которые приняли меня. И Марат.

Но с этой квартирой все иначе. Она была мертвой, и зайти внутрь было выше моих сил. Может, сюда тоже стоило позвать Марата? Но я в очередной раз отмел от себя эту недостойную мысль. Марат ведь был не просто другом Богдана, он был частью жизни моего отца. Так что с моей проблемой Марат не помог бы, а только усугубил мое состояние.

После смерти Богдана Марат позаботился об опустевшем жилище. С моего разрешения он нанял клининговую компанию, которая навела внутри порядок. Но я сомневался, что чистота, даже стерильная, смогла бы выгнать призраков прошлого. И именно с ними я так опасался столкнуться.

Я решительно закинул ключи обратно в бардачок, завел двигатель и нажал педаль газа. Нет, не сегодня. Я еще не готов.

Чем больше, глубже я Андрея узнаю,

Тем безысходней понимаю, что люблю.

Пьеса «Заблуждения»

Арт отвез меня домой, и только переступив порог и закрыв за спиной дверь, я начала с ужасом осознавать, что только что натворила. Как будто до этого я находилась под гипнотическим влиянием Артура, его бешеного магнетизма и несгибаемой воли, а стоило ему оставить меня, отпустить, как ко мне тут же вернулся разум.

Он же целовал меня, по-настоящему, а я даже не подумала сопротивляться! Нужно было сразу оттолкнуть, убежать, отвернуться в конце концов. Но нет, я поддалась, как влюбленная дурочка, хотя никакой влюбленности к Артуру я не испытывала. У меня же есть Макс! Как я могла вот так, запросто, целоваться с чужим мужчиной, да еще со своим начальником?

Умывание холодной водой не помогли, и я теперь стояла, опершись на раковину и глядя на отражение в зеркале. Свой взгляд я не узнала. Мне кажется, такие широкие зрачки и затуманенные глаза могут быть только у законченной морфинистки. Если учесть, что мозг у меня тоже отключился, состояние мое было недалеко от этого сравнения. Это что же, получается, Артур действует на меня, как наркотик? Вот так попала.

Капли стекали с кожи, и от холодной воды румянец на щеках выступил еще сильнее. А еще губы. Почему они выглядят такими припухшими, как будто не прошло с поцелуя столько времени, а Арт только что отпустил меня? Я коснулась их, будто желая стереть саму память, оставшуюся на них от поцелуя, но это не помогло, потому что сцены, мелькавшие в моем возбужденном сознании, никак не могли помочь в этом. Зато от собственного прикосновения меня вдруг прошило острым спазмом возбуждения. Ничего себе… я и не знала, что кожа губ может быть такой чувствительной. Что же этот мужчина сделал со мной?

Я не понимала Артура. Меня ужасно смущали резкие перемены в его поведении. Вот только что он страстно целует меня, да так, что заставляет верить в искренность его чувств, а спустя пару минут уже выглядит холодным, разговаривает деловым тоном. Похоже, для него это действительно была всего лишь тренировка, а Артур – просто великолепный актер. Но я никогда не встречала подобного.

Вот интересно, будь на моем месте девушка, которая бы не нравилась Данилевскому, стал бы он ее так «учить»? Нет. Конечно нет. Я даже головой помотала, отвергая саму эту нелепую мысль. Значит, я все-таки ему как минимум симпатична. Только можно ли с девушкой, которая вызывает желание, вести себя так противоречиво? Это же неправильно, ненормально! А я ему еще и подыгрывала, делая вид, что меня это совсем не коснулось, что нет ничего странного в его прикосновениях, поцелуе, его методах обучения. Ведь для меня, в отличие от Артура, это стало не только уроком, но и новым опытом, пробудившим во мне неугасающее томление. По крайней мере, с Максом я не испытывала ничего похожего. Да, было возбуждение во время секса или поцелуев. Но так, чтобы сгорать просто от воспоминаний…

Не то чтобы я рассчитывала на отношения с Артом. Да боже упаси от связи с таким человеком! Не знаю, кто бы смог выдержать такие эмоциональные встряски, а с Данилевским обеспечены настоящие американские горки. Нет, я бы точно не смогла. И его дьявольски привлекательная внешность, уверенность в себе, сексуальность в конце концов, не могли меня заставить даже вообразить нас вместе. Он для меня оставался кем-то вроде непостижимого падшего ангела, слишком далекого от земных переживаний, а тем более моих.

И все-таки он что-то сделал со мной. Я чувствовала, будто в груди натянулась струна, и вибрирует, издает тревожные и сладостные звуки. И хочется то ли задевать ее постоянно, чтобы не умолкала, то ли разорвать, чтобы не мучила. Никогда не замечала за собой ничего подобного.

Я резко выдохнула и снова принялась яростно плескать в лицо ледяной водой. Как же мне теперь смотреть в глаза моему Максиму? Я ведь не умею врать, он сразу все поймет, а после такого, разумеется, захочет тут же прервать так и не начавшиеся толком отношения.