Чтение онлайн

Элли нарочито аккуратно, как будто сдерживалась, чтобы не размазать мне лакомство по морде, поставила передо мной пышный десерт, увенчанный шапкой сливок, и чашку кофе, а рядом положила счет, ясно давая понять, что больше не собирается терпеть мои издевательства. Что ж, я и сам не планировал больше ничего заказывать, так что этот жест принял как само собой разумеющееся. Все-таки ресторан уже закрывается, и из посетителей я остался один.

Элли к тому времени выглядела так, будто на ней таскали камни. Мне на мгновение стало жаль девчонку, особенно когда она с явным трудом подняла огромный поднос, заставленный грязной посудой, и потащила его вниз, аккуратно нащупывая каждую ступеньку. Но я тут же одернул себя. Элли должна раз и навсегда понять, что я с ней не в игрушки играю, у меня серьезная работа, и если она не готова стать частью театра по-настоящему, пусть привыкает и дальше таскать подносы.

Меренга оказалась выше всяких похвал, и я съел ее полностью, причем в рекордные сроки. Похоже, мне, как отъявленному сладкоежке, нужно было не супы и горячее заказывать, а сразу к десертам приступать. В целом, ресторанчик мне понравился, и я мысленно поставил на нем пометку одного из тех мест Москвы, в которое обязательно загляну еще не раз.

Сытый и расслабленный, я удовлетворенно откинулся на спинку, наблюдая, как Элли убирает на поднос последнюю посуду с моего стола.

— Ресторан закрывается, — тихо проговорила она, явно растеряв свой боевой пыл, пока весь вечер бегала по лестнице. — Тебе пора уходить.

Что ж, она права. Мне здесь больше нечего было делать, эту битву противоположных мнений я определенно выиграл. Оставалось лишь закрепить успех.

— Я жду тебя в машине, — проговорил я, бросая на стол салфетку и подхватывая пакеты с едой, которую мне, как бережливому хомяку, завернули с собой. Из одного пакета торчало горлышко винной бутылки. Не то чтобы я собирался сегодня пить, но пусть стоит на всякий романтический случай. — И не вздумай совершить очередную глупость и сбежать от меня. Только хуже сделаешь.

Элли лишь вяло передернула плечами, отвечая на мое предостережение, и пошла вниз.

О том, что она смотается, воспользовавшись черным входом, я даже не переживал. Сейчас Элли должна быть послушной и покладистой, как объезженная лошадка. И я оказался прав. Спустя каких-то двадцать минут она вышла из ресторана. Вечер оказался прохладным, недавно снова прошел дождь, и девушка зябко куталась в кофточку, накинутую поверх футболки.

— Ну, что стоишь? Садись в машину, — указал я на дверь.

— Решил подработать таксистом, мистер Бонд? Что же ты приехал не на Астон Мартин?

— Моя машина лучше. А если скажешь еще хоть слово, разозленный Бонд свяжет свою Электру и запихнет в машину безо всяких церемоний.

Элли не стала продолжать игру в агента 007, только устало выдохнула и сказала:

— Артур, я вполне могу добраться сама, тут ехать пятнадцать минут.

Мне надоело ее упрямство, и я, не желая больше шутить, угрожающе зарычал и двинулся на нее, намереваясь все-таки исполнить свою угрозу. Но, кажется, Элли это вовремя поняла и, покачав головой, послушно залезла на сиденье сама. Я тут же устроился за рулем.

— Я думала, мне тут не останется места. Все займет еда, — хмыкнула Элли, оглядев заднее сиденье, уставленное пакетами.

У нее еще остались силы шутить? Замечательно, значит вести серьезную беседу она тоже в состоянии.

— Для одной сладкой клубнички в моей машине всегда найдется место, — все-таки не сдержался я от пошлой шуточки, а она не нашлась, что мне ответить. А может, просто решила промолчать, не желая тратить остаток сил на очередную словесную битву со мной.

Я вырулил из переулка, но тут же встал на светофоре. И, наверно, первый раз я радовался красному свету, потому что с Тверской до Остоженки действительно можно было рукой подать, а отпускать Элли так быстро я не хотел. Но пока я подбирал слова, она заговорила первой.

— Скажи, ты действительно считаешь, что я на сцене выгляжу неуверенно?

Я внимательно посмотрел на нее. Реально готова услышать правду?

— Да, я так считаю. Чаще всего ты выглядишь так, будто хочешь кому-то угодить, а то и спрашиваешь разрешение, можно ли тебе находиться на сцене. Но иногда, когда забываешь, что ты – вчерашняя выпускница, которая подрабатывает официанткой, когда ты по-настоящему вживаешься в роль, у тебя получается очень даже неплохо.

— Да что ты привязался к этой официантке! — вспылила она, будто забыв, что речь шла вообще о другом.

— А ты не понимаешь?

— Извини, но нет.

— Так я объясню. Ты должна зарабатывать себе репутацию. Не задумывалась, что кто-то из гостей «Айоли» может узнать тебя после премьеры? Поверь, после этого у них появится отличный повод перемыть тебе кости. И если ты никак не можешь определиться, кто ты – актриса или официантка, то могла бы подумать об остальных. Например, что это мне придется оправдываться, какого дьявола я позволяю актрисе главной роли своего спектакля работать не по профессии. Хочешь, чтобы все решили, что я – жлоб, и денег тебе мало плачу? Я уже молчу об остальном персонале этого ресторана, которые узнают тебя совершенно точно. И тут у меня к тебе вопрос: можешь ли ты ответить за каждого, что он не захочет подстроить тебе подлянку из элементарной зависти?

Элли замолчала. До нее, кажется, начало доходить, почему я злюсь. А потом, помолчав, вдруг тихо проговорила:

— Меня не просили выйти.

— Что? — удивился я, хотя мне казалось, что удивлений на сегодня уже достаточно.

— Меня не просили, я сама позвонила и сказала, что мне нужна подработка, — посмотрев прямо на меня, уже громче произнесла Элли. А я просто лишился дара речи, совершенно не зная, хочу ли я наорать на нее или сразу свернуть шею, потому что все равно русского языка не понимает.

— Зачем? — выдал я хрипло самый оригинальный вопрос из всех, которые сейчас хотелось ей задать.

— Затем, что мне нужны деньги. До зарплаты далеко, если я вообще ее заслужу, а жить на что-то надо.

Нет, она что, издевается?

— Да какого черта? — я все-таки ударил по рулю, чтобы хоть немного сбросить закипающую вновь ярость. — Ты что, не могла прийти ко мне?

Элли смерила меня таким взглядом, будто я предлагал не дать ей денег, а собирался отобрать у нее последнее.

— Я не люблю занимать. И потом, ты итак обеспечил меня бесплатным жильем в центре Москвы. Так что не надо меня осуждать. Иногда мы делаем что-то просто потому, что так нужно.

— Занимать? Я бы не потребовал их возвращать, — возмутился я.

— Тем более.

— В смысле?

Что за гордая идиотка? Откуда она вообще взялась? Где живут те женщины, которые отказываются от халявных денег?

— Я не хочу быть никому должной, — твердо ответила она, вызвав во мне новую волну недоумения.