Чтение онлайн

Элли была великолепна. Мое сердце замирало в тех моментах, когда она раньше ошибалась, и неслось вскачь, стоило ей блестяще отыграть свою партию. Она была той Катериной, которую я придумал и воплотил на бумаге. Она же со всем своим трепетом и пылом перенесла этот образ на сцену. Моя прекрасная, несравненная, драгоценная ученица, которая усвоила все уроки, превозмогла свои страхи и сомнения, стала той, кого я хотел лицезреть на сцене.

Влад тоже прекрасно смотрелся в своей роли. Я каждый раз хвалил себя, что пригласил на роль Андрея именно его. Я понимал, каким его сейчас видит женская часть аудитории, и понимал, что он – тот самый идеал героя, чей характер мечется между мерзавцем и несчастным влюбленным. Я видел, как некоторые женщины уже достали платочки и деликатно промокали ими уголки глаз.

Из зала не доносилось ни единого шороха. Все зрители стали единым организмом: глазами, ушами и сердцем, которое билось в едином порыве. И это был именно тот эффект, которого я хотел добиться своей пьесой. И только звонок антракта немного расшевелил зрителей. Немного заторможено люди стали подниматься из кресел, но многие остались на своих местах. Я же выбежал со своего балкона и понесся в гримерку к Элли. Она должна была сейчас прийти туда.

Я не ошибся. Когда я без стука ворвался в маленькую комнатку, моя актриса сидела перед зеркалом и сжимала в кулачке подаренный мной вчера талисман. Ее щеки горели, в глазах читался восторженный блеск, так знакомый мне самому. Она вкусила зрительской любви, и теперь ее еще долго не отпустит это ощущение.

Я подхватил Элли с кресла и стал коротко, быстро целовать ее губы, шепча слова восхищения. Но я мог уделить моей девочке не больше пары минут, ведь меня снова ждали зрители, на тот раз в буфете, где дорогим гостям разливали бесплатное шампанское и подавали небольшие изысканные закуски. Перед тем, как явиться перед ними, мне пришлось взять себя в руки, что удалось мне с некоторым трудом. Впрочем, сейчас градус моего напряжения спал, да и гости чувствовали себя более раскованно, подогретые эмоциями и бесплатным шампанским. Каждый спрашивал у меня, чем же закончится спектакль, но я лишь загадочно улыбался и пообещал не раскрывать концовки.

Второй акт я провел уже более спокойно. Я больше не сомневался в том, что Элли справится, и с каждой минутой чувствовал приближение триумфа. Мне теперь казалось, что даже если на сцене произойдет что-то из ряда вон выходящее, это придаст лишь изюминку премьере. А за десять минут до финала я ушел со своего места и направился за кулисы, чтобы вместе с актерами выйти на сцену.

Пусть это было не совсем по правилам, но зрители хотели видеть автора, и я собирался предстать перед ними, чтобы разделить победу со своими актерами. В конце концов, это и мой триумф тоже.

За сценой я встретил всю свою труппу, кроме Влада. Он как раз дочитывал монолог Андрея, наполненный трагизмом. Я обнял и поздравил каждого актера, и особенно жарко прижал к себе Элли. Под бурный звук аплодисментов и финальные аккорды музыки, под которые должен был опуститься занавес, за кулисы выбежал Влад, довольный, как черт, и с воплями кинулся обнимать нас всех.

— Они рыдали! Половина зала в слезах! — с восторгом кричал Влад. — Данилевский, ты гений, я же говорил!

А я смеялся, не в силах ответить связно, только повторяя раз за разом, какие все молодцы. Я даже не замечал, что продолжаю обнимать Элли, а она даже не пытается от меня отстраниться. Это была победа, и я упивался каждой улыбкой своих актеров, которые сделали для меня этот праздник.

— Пойдемте на сцену, — потянул нас Влад. — Они требуют выхода.

И вот мы стоим перед полным залом, который аплодирует стоя, выкрикивает что-то ободряющее, и весь этот ликующий шум толпы словно возносит меня к самым облакам. И те слезы эмоций, вызванные моими героями, которые продолжали вытирать особо чувствительное зрительницы, казались мне лучшей наградой, самой высшей оценкой моих трудов.

Я не раз за свою жизнь принимал овации зрителей, но тогда я был актером, и благодарность касалась только меня и моей роли. Но сейчас я словно принимал похвалы за каждого своего актера. Более того, они возносили мою пьесу и мой театр, и это признание было в тысячи раз мощнее всего, что я испытывал раньше.

А после нас подхватил вихрь событий, уже лишних для меня, но столь необходимых публике. Меня, Элли и Влада фотографировали, поздравляли, задавали вопросы, несмотря на то, что я выделил отдельное время для общения с прессой.

К Элли, казалось, было больше всего внимания. Но она так нежно улыбалась, так мило отшивала самые беспардонные замечания, что я не переставал восхищаться ею. Она словно продолжала находиться в роли Катерины, будто знала, что именно этого я от нее и жду.

Немало досталось и Владу, но за него я не переживал. Он мужчина, сумеет отбиться от самых каверзных вопросов. Ну и, конечно, моя персона была на первом плане. Всем безумно хотелось узнать, сам ли я написал пьесу, кто вдохновил меня на ее написание и когда я соберусь жениться на этой загадочной музе. Я шутя отбивал назойливые атаки, ведь мне нечего было скрывать от всех этих акул.

Отдельной сенсацией стал мой обещанный секрет про Жанну. Я не стал сильно уничтожать сбежавшую стерву, слишком добрый был сейчас. Просто рассказал, что актрису пришлось заменить, потому что предыдущая предпочла замужество карьере. Но это еще больше повысило Элли в глазах публики, потому что они узнали, за какой срок новой актрисе удалось подготовиться.

Прием по окончании премьеры, казалось, длился вечно. Но вот холл стал пустеть, репортеры уехали, я прощался с последними гостями, когда ко мне подошел Александр Савельев. Представитель банка-спонсора весь вечер держался в стороне, наблюдая за происходящим вокруг. Только сейчас он решил подойти.

— Господин Данилевский, — произнес он, приподнимая бокал в приветственном жесте, — хочу вас поздравить с оглушительным успехом.

— Благодарю, — коротко кивнул я.

— Мы можем поговорить с вами наедине? У меня будет к вам интересное предложение.

— Надеюсь, оно не касается выплаты штрафов? — поддел я собеседника, припомнив ему наш последний разговор и его недоверие по отношению ко мне.

— Ну что вы, — наигранно возмутился Савельев. — Вы полностью исполнили все обязательства по контракту, так что я хотел бы предложить вам несколько расширить ваш успех.

— Ну что ж, пойдемте, — ответил я, сделав приглашающий жест в сторону своего кабинета. Перед уходом успел шепнуть Элли, чтобы переодевалась и ждала меня. Я хотел непременно поехать домой с ней. Моя малышка послушно кивнула, а я подозвал Марата, и втроем мы направились вверх по лестнице.

— Артур, ваш спектакль понравился зрителю, — начал Савельев, когда мы расположились в кабинете, и я разлил нам по бокалу давешнего коньяка. — Как вы смотрите на то, чтобы продать на постановку права еще нескольким театрам?

Мои брови взлетели вверх. Я не ожидал такого поворота событий.

— Вы хотите сказать, что у вас уже есть такой покупатель? — сразу поймал я суть предложения.

— Да, — кивнул Савельев. Он выглядел расслабленным, отпивая янтарную жидкость из своего бокала. — У нас есть контракты с некоторыми театрами, которые нуждаются в хорошем толчке, чтобы обрести нужную популярность. Они находятся не в Москве, так что здесь вы будете единственным, кто будет показывать эту постановку.

— Я правильно понимаю, что вы лично заинтересованы в популярности этих театров? — спросил я, не желая бродить вокруг да около.