Чтение онлайн

За эти две недели я его видела несколько раз. Вежливый кивок и «Добрый день» – вот все, чем меня удостаивали. Может быть, это и к лучшему. В конце концов, мы просто коллеги. Он – большой босс-финансист, я имею в «Балашовском» собственную норку. А наши поцелуи – оба два – просто случайность и останутся в прошлом.

У меня получается следовать этой парадигме. Тем более, голову есть чем занять. Я вникаю, знакомлюсь с делами, составляю планы и снова знакомлюсь – с разными людьми. Например, пересекаюсь наконец-то с тем самым Ватаевым. Самым главным Ватаевым. Начбезом «Балашовского» Маратом Хасановичем Ватаевым. Отцом Рустама. После встречи с ним так и хочется сказать про яблочко и яблоню. Правда, сама не понимаю, с какой интонацией и в каком контексте. Рустам одновременно и похож на отца, и нет. А вот Ватаев-старший производит впечатление сам по себе. Он тот человек, в присутствии которого ты постоянно в напряжении. И не можешь выпустить его из поля внимания. Не потому, что он излучается опасность. Хотя и это, наверное, тоже. Он просто… как вулкан на горизонте. Вроде бы далеко, а ты все равно нет-нет – да поворачиваешь голову в его сторону. А ну как жахнет?

Меня вообще тянет на составление психологических портретов – тут для этого поле непаханое, люди один интереснее другого. Одна парочка Сатана и Богиня чего стоят. Я, когда первый раз услышала эти имена – точнее, явно прозвища – сразу себя сделала пометку. Такие прозвища случайно не даются. А когда я их увидела вживую – вопросов стало еще больше.

Сатана, он же начальник юридической службы холдинга, Самсонов Юрий Валентинович – невысокий, сухопарый, горбоносый, темные, глубоко посаженные глаза и седые волосы – производил ровно такое же впечатление, что и Ватаев. Тот же вулкан на горизонте. На первый взгляд – ну почему он Сатана? На второй – а, ну ясно, почему Сатана. Пару ему составляла Богиня, его заместитель и правая рука, Ульяна Романовна Мелехова. Я таких женщин близко ни разу не видела. Статная блондинка роскошных форм, которую так сразу и не заподозришь в том, что она зубастый матерый юрист. Но об этой парочке в «Балашовском» говорили с безоговорочным уважением, если не с благоговением.

Но, пожалуй, с самым любопытным членом команды топов «Балашовского» я познакомилась вчера. Именно он подарил мне эти зеленые спирали в горшке, на которые я сейчас смотрела.

Высокий, широкоплечий, сероглазый. Человек, который ведает всем производством «Балашовского». Захар Мелехов. Внезапно – муж Богини.

Вот он совсем не вулкан. От него у меня было ощущение большой горячей печи. Русской печи. И когда он, вручив мне горшок с зелеными спиралями, рассказав пару анекдотов на грани приличия, спросив, можно ли, если что, назвать моими именем новый сорт пшеницы и пообещав забегать, потому что я делаю «что-то по-настоящему интересное, а не вот это все», ушел – в кабинете стало как будто прохладнее без него. Словно он все вокруг согревал собой.

В общем, коллектив подобрался любопытный. Рустам Ватаев казался в этой компании совсем нормальным и даже обыкновенным. Но я была уверена, что это обманчивое впечатление.

Дверь моего кабинета открывается. Запоздало осознаю, что стучали, а я проигнорировала.

А вот и предмет моих мыслей.

– Добрый день, Рена.

У меня по-прежнему что-то екает, каждый раз екает, когда вижу его высокую широкоплечую фигуру в темном костюме. С которым идеально сочетаются четкие, почти резкие черты лица. В составлении психологического портрета Рустама Ватаева я пока не очень преуспела. Первым слоем в нем считывается все то же, что я увидела при первой встрече. Надменность и сдержанность превалируют. Он настоящий наследный принц «Балашовского». Но ведь семья Ватаевых родом с Кавказа. Где южная горячая кровь, где фирменный кавказский темперамент? Может, я мыслю шаблонами? Или Рустам Ватаев не считает нужным соответствовать каким-то там шаблонам?

Я спохватываюсь и предлагаю Ватаеву сесть. Но он не торопится принять мое предложение, задумчиво смотрит на горшок на моем столе.

– Это и есть трахиандра?

Интересно, откуда он узнал? На знатока комнатных растений Ватаев не похож.

– Да. Захар Мелехов подарил.

Рустам, наконец, садится напротив меня.

– Это знак особого расположения. Надеюсь, Захар тебе не напугал таким подарком.

Как Мелехов может напугать? Напугать – этого про твоего отца. Про Самсонова. И даже... бросаю краткий взгляд на острые скулы, черные глаза и пожатые губы… даже про тебя.

– Нет, конечно. Захар не может напугать. Он добрый.

Черная бровь идеально прогибается. Похоже, слово «добрый» отсутствует в лексиконе Ватаева. И он резко меняет тему.

– Рена, ты не отвечаешь на мои вопросы.

Я и в самом деле взяла паузу. На проект бюджета Рустам, как начальник финансового управления, накидал целую гору вопросов и замечаний. Я пока разгребла только половину из них.

– Я пока не со всем разобралась, – отвечаю честно.

– Давай разбираться вместе. Время уходит. Бюджет надо принять до Нового года.

Это поначалу похоже на мое полнейшее фиаско. То, что Рустам понимает за секунду, я осознаю за пять минут его объяснений. Он ориентируется быстро и четко, я туплю. Но Рустам на удивление терпелив. Его объяснения понятны. И – о чудо – оказывается, мы все разгребли. Всего-то за… О, прошел почти час!

Осознаю, что вдруг стало тихо. И что мы с Рустамом смотрим друг на друга. Точнее, он смотрит на мои губы. Это из-за того, что я сказала очередную чушь? Или из-за… из-за тех поцелуев?

– Извини, – внезапно вырывается у меня. И на вопросительный изгиб его брови поясняю: – Извини за те поцелуи.

Ты же о них сейчас думаешь?!

Мне кажется, у Ватаева дергается угол рта. Только кажется, наверное.

– Ты извиняешься даже за то, что я поцеловал тебя?

Да, точно. На балу же это он… меня.

– Раз, два, три… Нужен третий. Для соблюдения традиции.

Я смотрю на Ватаева, кажется, позорно открыв рот. А он, как ни в чем не бывало, продолжает все с тем же непроницаемым выражением лица:

– Например, на новогоднем корпоративен. Через неделю.

Он мне сейчас поцелуй назначает?!

– Мне кажется, не все традиции… надо вот так четко соблюдать.

– И в самом деле.

Он встает, и в этот момент раздается стук в дверь. После приглашения в кабинет заглядывает Каминский.

– Меня ищешь? – оборачивается к нему Рустам.

Тот широко улыбается то ли мне, то ли Ватаеву.

– Нет, я к Рене.

Ватаев делает шаг в сторону.

– Прошу. Мы только что закончили. Жду окончательный вариант, Рена. Желательно сегодня до конца дня.

Кажется, Ватаев всегда оставляет за собой последнее слово.

За ним закрывается дверь, а я вопросительно смотрю на Каминского. Ты же все слышал. У меня срочная работа. Не тяни.

– С Рустамом непросто работать, верно?

Да вот только что было прямо все отлично. Пока мы не заговорили о поцелуях. Каминский несколько секунд ждет моего ответа, и, не дождавшись, продолжает:

– Он жесткий человек, как и его отец. Но профессионал великолепный.

Ты пришел ко мне сплетничать о Рустаме Ватаеве, Леонид? Как-то это не вписывается в корпоративную этику «Балашовского», мне кажется. В мои этические нормы – точно. Ненавижу сплетни. Все-таки жестом предлагаю Леониду сесть, но он качает головой.

– Нет-нет, я на секунду. Я просто хотел сказать, Рена, что, хотя мы с вами имеем мало пересечений по работе, вы всегда можете на меня рассчитывать. Новички должны поддерживать друг друга.

Насколько я понимаю, мы с Каминским находимся на разных ступенях служебной иерархии «Балашовского». Он выше. Но от таких слов нельзя отмахиваться.

– Хорошо. Конечно. Спасибо.

Он снова широко улыбается

– Обещаете мне танец на новогоднем корпоративе?

Да я просто нарасхват! Выдавливаю из себя улыбку.