Чтение онлайн

Танки попадались разные. Помню, как приехавший из Западного сектора капитан Шевцов рассказывал у нас в оперативном Отделе:

— Понимаете, марка французская — "Рено". Сзади немецкий крест, а по бокам — эмблема с румынским флагом. Должно быть, эти танки немцы захватили во Франции, а потом передали румынам. Или еще французы Румынию вооружали, а крест — чтобы немцы в своих союзниках не запутались. И все перечеркнула наша, советская отметка- сквозная пробоина от снаряда. Тут же стоит и артиллерист, который этот снаряд послал. Чувствует себя именинником, улыбается и дает пояснения, как на выставке…

Да, возле такого танка беседа, посвященная передаче боевого опыта, превращалась в хорошую политинформацию.

Мне съездить в тот день к Василию Фроловичу Воробьеву и посмотреть на трофеи его дивизии не пришлось. Не отпускали текущие дела, напряженная обстановка в Южном секторе, где продолжались упорные бои. А днем позже стадо и вовсе не до того.

* * *

В структуре руководства Одесской обороной произошли- довольно неожиданно для нас — существенные перемены.

В ночь на 20 августа меня вызвал Шишенин. Начальник штаба только что вернулся с командного пункта военно-морской базы (моряки недавно перенесли его с 411-й береговой батареи в здание кардиологического института — поближе к порту да и к нам). Я думал, что получу указания о том, как использовать артиллерию ожидавшихся из Севастополя кораблей. Но вместо этого услышал:

— Все бразды правления по штабу армии берите в свои руки. А мне предстоит формировать другой штаб…

Я молчал, пытаясь понять, что это может значить. Гавриил Данилович улыбнулся, — наверное, вид у меня был обескураженный. И объяснил: получена директива Ставки о создании Одесского оборонительного района с подчинением Черноморскому флоту. Командующим районом назначен командир военно-морской базы контр-адмирал Жуков. А ему, Шишенину, предложено Жуковым возглавить штаб оборонительного района.

Таким образом, главная новость состояла в том, что Приморская армия переходит под начало моряков. Не скрою, в первый момент это показалось несколько странным: ведь противник под Одессой сухопутный, а решающая сила обороны — наземные войска.

Конечно, с тех пор как наша армия оказалась отрезанной от остального фронта, се боеспособность стала всецело зависеть от морских перевозок, которыми ведал флот. Только он мог доставить нам боеприпасы, подкрепления и все остальное. Из этого, очевидно, и исходила Ставка Верховного Главнокомандования. Смысл принятого решения заключался, как мы понимали, в том, чтобы повысить ответственность моряков за оборону Одессы. Они, разумеется, несли ее и до сих пор, по не в такой степени, как теперь, когда эта ответственность полностью возлагалась на Военный совет Черноморского флота.

Решение Ставки пришло неожиданно, однако не требовалось слишком долго размышлять, чтобы дать себе отчет: в сложившейся обстановке оно совершенно правильно. Прекращалось тягостное положение, когда мы, отрезанные от остальных войск Южного фронта, оказались без нормальной связи с вышестоящим штабом и просто не знали, куда обращаться с самыми срочными нуждами. А уж с Севастополем, с командованием Черноморского флота связь могла быть быстрой и надежной.

Но в тот день, когда мы узнали об Одесском оборонительном районе (сокращенно он стал называться ООР), оставалось не вполне ясным, как будет теперь осуществляться управление войсками.

Полученная директива содержала указания по ряду вопросов: о том, какие рубежи надлежит оборонять до последнего бойца, о развитии системы инженерных сооружений, об изъятии излишков личного состава из тыловых частей и учреждений для использования в строю, о мобилизации всего способного к обороне гражданского населения и т. д. Однако ни разу не упоминалась Приморская армия. Более того — пункт 2 гласил, что командующему ООР подчинены "все части и учреждения бывшей Приморской группы, все части Одесской военно-морской базы и приданные ей корабли". Приморская группа войск уже месяц назад была преобразована в Приморскую армию. И если о последней в директиве ничего не сказано, естественно, возникал вопрос: сохраняется ли вообще на одесском плацдарме армия как оперативное объединение?

Шишенин, кажется, был уверен, что сохраняется. Однако контр-адмирал Жуков держался в тот момент, по-видимому, иного мнения. Во всяком случае, свой первый приказ по войскам ООР (в котором также не упоминалось о существовании Приморской армии) он отдал в ночь на 20 августа, что называется, через голову командарма и штарма. О приказе командующего ООР — отнюдь не формальном, а ставящем боевые задачи — в штабе армии узнали по телефону от командиров дивизий, получивших его для исполнения…

Нет нужды останавливаться на этом эпизоде дольше, чем он того заслуживает. Он сохранился в памяти поучительным примером того, как даже умного и бывалого человека может подвести слишком горячая натура.

Гавриил Васильевич Жуков сам потом признал ошибочность подобного рода действий, понял, что так командовать нельзя. И больше никогда не пытался ставить боевые задачи таким способом, как в день своего вступления в новую должность.

Здравый смысл удержал Г. В. Жукова и от опасной в тогдашней обстановке ломки сложившейся системы управления войсками. Перестраивать ее было не время. Если в создавшихся условиях имело смысл подчинить флоту слаженную армию, то подчинение морскому командованию отдельных дивизий и полков никак бы себя не оправдало.

Возникшие было недоразумения и неясности устранились в течение одного дня. Приморская армия, как таковая, сохранилась в прежнем виде. При этом Г. П. Софронов, оставаясь командармом, стал также заместителем командующего ООР по сухопутным войскам.

Сенерал-лейтенант Софронов и контр-адмирал Жуков — люди очень несхожие по складу характеров, но оба беззаветно преданные делу и долгу — сумели быстро прийти к общей точке зрения по организационным вопросам. Поменявшись местами начальника и подчиненного, они (что далеко не всегда бывает в подобных случаях) работали в дальнейшем слаженно, дружно.

Вслед за командующим были назначены члены Военного совета оборонительного района. Ими стали дивизионный комиссар Ф. Н. Воронин (он ведал вопросами, касающимися сухопутных войск), моряк бригадный комиссар И. И. Азаров, прибывший из Москвы, и первый секретарь Одесского обкома партии А. Г. Колыбанов. В Военном совете Приморской армии Воронина заменил М. Г. Кузнецов недавний секретарь Измаильского обкома, а теперь бригадный комиссар. Это был живой, общительный человек. Он хорошо знал район Одессы, местные условия и охотно брался решать трудные вопросы, связанные со снабжением армии.

— Начальства стало многовато! — добродушно ворчал иной раз Георгий Павлович Софронов.

Но командарм был удовлетворен тем, что может сосредоточиться на руководстве боевыми действиями войск: введение командующего оборонительным районом отошли "городские" вопросы — местное военное производство, снабжение населения, комендантская служба и многое другое.

Жуков уважительно относился к Софронову как к старшему по званию и годам. Чувствовалось это даже в мелочах. Например, в столовой Военного совета, где Софронов не садился больше во главе стола, не занимал этого места и Жуков. Оно обычно пустовало, а они сидели напротив друг друга.