Не пойман – не муж
Шрифт:
– А он мне сказал, что ему такой зять на фиг не нужен.
– Точно-точно, – немедленно влезла Люська. – Мне тоже говорил. Так что...
– Да ты-то молчи. Без тебя тошно, – не выдержал родственник и испуганно обернулся к Круглову. – Александр Иваныч! Да как же так? Мы ж с Мариночкой... у нас уже и заявление готово! Да как же вы не хотите?
– Да что же ты думаешь, я свою дочь на помойке нашел? – загремел Круглов. – Она еще девчонка совсем, а ты еще с одной женой не развелся, уже к другой лезешь! Я же думал!.. Я хотел для своей дочери... ну пусть он не махровый холостяк, но не три же жены!
– А у меня три? – уже ничего не понимал Варенков.
– Да кто тебя знает! Но вот две уже здесь, а третья намечается!
– Я к Мариночке с серьезными намерениями! – выгнулся баранкой Варенков. – Мы с ней в загс пойдем. Прошу заметить!
– Ну какая мразь, а? – поморщилась Маша. – Лина, и мы с тобой еще с ним бежали под венец. Как перед людьми-то стыдно...
– В общем, так, – рубанул рукой Круглов, – завтра же отдашь мне деньги...
– Нет, ну почему сразу и день...
– Я говорю: отдашь! В обед, – уточнил Круглов. – И мы с тобой больше никогда не встретимся, все ясно?
– Нет! А Мариночка? Девочка погибнет от любви! – дал петуха Варенков. – У нас с ней чувства! И... хотелось бы в загс...
– В загс – это уже не к нам, – помотал головой Круглов и вышел в прихожую. – Маша, я тебя жду внизу.
Марья мотнула головой и кинулась собирать сумку. Ни Люська, ни Лина не понимали, что это она делает. Не понимал и Варенков. А потому, не слишком разбираясь, накинулся на Лину.
– А ты чего пришла? Алименты небось с меня содрать хочешь, да?! Не выйдет! – вызверился он. – Буду платить сто рублей в полгода, и фиг ты меня заставишь!
– А я и не собираюсь, – презрительно скривилась Лина. – Подпиши разрешение на выезд.
– Какое еще «подпиши»?! – возмутился Варенков. – Ничего я подписывать не буду! Подсунешь какую-нибудь фальшивку, а потом окажется, что я дом тебе подарил по моему острому желанию! Ничего я не буду подписывать!
– Будешь, гад!! – кинулась на него Лина. – Я тебя три дня искала! Я из-за этой бумажки не могу из России выехать!! Не могу сына забрать! Ты подпишешь мне все!!
– Ах тебе сы-ы-на надо вывезти! – округлились глаза у Варенкова. – Не-е-етушки. Я тебе сразу сказал: нету никакого моего согласия! Она, значит, замуж собралась, а я из-за этого мою единственную кровиночку... моего сыночка...
– Слышь, мужик! – схватил его за грудки Левин. – Ты сейчас либо подпишешь, либо я тебя просто грохну. Сам понимаешь – нет отца, и никакого разрешения не надо. Выбирай.
– Женя, да брось ты его, – остановила Левина Маша. – Все решается просто. Варенков, если сейчас не подпишешь, я тебе развода не дам. И тогда Мариночка... или кто там у тебя на сей раз?
– Не дашь? – стушевался Петр Андреевич и тупо спросил: – А почему?
– Из вредности, – мило улыбнулась Маша. – А если будешь нервы трепать, я любую справку достану, что беременна, и ты будешь еще год меня кормить, поить и терпеть. Потому что, ты же понимаешь: я тебе теперь буду изменять направо и налево.
– Я буду сопротивляться! – дернул кадыком Варенков.
– Нет, ты промолчишь и станешь кормить меня и в меха одевать. А я буду... гулять с Кругловым.
– С-с-стерва! – рявкнул Варенков.
– Да, но три дня назад была белой и пушистой, – грустно вздохнула Марья.
– Лина! Ну где там у тебя бумажки?! – взревел от бессилия Варенков. – Давай, пока я не передумал!
– О! Видишь, еще надеется на Мариночку-то! – усмехнулась Маша. – Но уж ты у меня ее фиг получишь. Линка, давай бумаги!
А Лина уже держала все документы наготове и сразу же сунула бывшему мужу целую кипу. Тот размашисто расписался.
– Езжай! Выходи замуж! Только теперь так и знай: никаких тебе алиментов! Никаких подарков на Новый год твоему сыну! Никаких открыток! Будешь наказана! – заявил он мрачно.
– Ф-фу, какой ты гадкий... – скривилась Лина, не в силах сдержать победную улыбку. – Даже открыточки не пошлешь? Не переживай, я тебе сама вышлю. С видом Лувра!
И она выскочила из комнаты.
– Девчонки! Меня подождите! – кричала Люська, не поспевая за подругами на высоких каблуках.
Подруги остановились только в подъезде.
– А ты чего убежала? – обернулась к Люсе Маша. – Ты ж хотела сказать Варенкову про ребенка!
– Ага, слишком жирно будет, – качнула головой та. – Да чтоб я с таким сквалыгой детей рожала! Я вон послушала, каких он Линке алиментов наобещал. Спасибо! Нет уж, пойду обрадую своего Мишаню. Мой хоть не такой бабник. И не жмот. Да и ребенка он давно хотел.
– Ну и на кой черт ты моталась за этим Варенковым? – не поняла Лина.
– Ну... он мне казался... в общем, я думала, это рыцарь на белом коне, а это только конь и оказался. И потом... – пожала плечами Люська. – Я поссорилась с Мишкой, а он сказал: «Куда ты денешься, ты без меня и дня не проживешь!» А я делась и прожила. Он понял. Звонил, прощения просил и на коленях ползал.
– Как ты там через телефон разглядела? – усмехнулась Маша.
– Я слышала, как его колени о пол брякают, – просто пояснила Люська. – Теперь пусть только не поверит, что это его ребенок!
И все трое принялись бурно обсуждать последние события.
За всей этой суетой наблюдал Левин. Он стоял в стороне, опершись о перила. Его мнением никто не интересовался, что называется: мавр сделал свое дело...
– Лина, пойдем, я тебя довезу, – позвал он, когда дамочки наконец закончили болтать.
– И меня! – встрепенулась Люська.
– А тебя довезем мы, – твердо проговорила Маша и даже потянула подругу за рукав. – Оставь ты их!.. Держись, Женька!
И женщины сбежали вниз по лестнице.
Лина тоже весело скакала по ступенькам, и на лице ее блуждала улыбка.
– Женька! Ты представляешь – все! Я свободна! Я могу хоть завтра покупать билет и – в Париж! Уррра!
Она даже не замечала, как грустно усмехался Левин, незаметно взглянув на счастливую пассажирку.
– Ну все, Женечка! – возле своего подъезда помахала она ему рукой. – Спасибо тебе за все! Ты... ты такой классный парень! Черт. И почему мы с тобой раньше-то не встретились? – щебетала она без умолку. – Ничего! Я как-нибудь пришлю тебе красивую открытку! Я расскажу о тебе Венсану, и он будет меня ревновать, потому что у нас в России тоже есть настоящие мужчины, да. Вот так! Ну все! Пока!