Чтение онлайн

– Прекрасно. Ты знаешь адрес миссис Эш?

– Да, Семьдесят третья улица.

– Поезжай в том направлении. Мне надо увидеть ее, так что позвони и назначь встречу.

– То есть сейчас.

– Да.

– Плевое дело… Она небось как раз сидит дожидается, не заглянет ли пара чокнутых сыщиков. Мне быть кем – судьей Гудвином?

– Нет, мы – это мы.

Удаляясь от центра по Парк-авеню, потом на восток по Семьдесят четвертой и далее через квартал на запад по Семьдесят третьей, я обдумывал подходы к Робине Кин. Не дав конкретных указаний, Вульф поручил это мне, так что выпутываться следовало самостоятельно. Я прикинул парочку комбинаций, но к тому времени машину удалось втиснуть в единственно свободное место на отрезке от Лексингтон до Мэдисон-авеню, и я решил, что лучше не мудрить. Спросив у Вульфа, нет ли каких пожеланий, и получив отрицательный ответ, я прошел по Лексингтон-авеню до аптеки, где имелся телефон.

Сначала я позвонил Солу Пензеру. О Даме червей не было ни слуху ни духу, но ведь она говорила о девяти, а сейчас было только без четверти. Сержант Стеббинс заходил и ушел. Он сказал, что полиция обеспокоена исчезновением Ниро Вульфа, потому что он важный свидетель в деле об убийстве и они боятся, как бы с ним чего не случилось, тем более, Арчи Гудвин тоже исчез. И умолчал о том, что инспектор Кремер подозревает Вульфа в бегстве из трибунала с коварным намерением поломать все дело и потому хочет поскорее наложить на него лапу. (А не звонил ли вам Вульф? Не знаете ли вы, Сол, где тот находится? Ведь и на Вульфа, и на Гудвина – на обоих выдан ордер!) Сол, естественно, ничего не знал, после чего Пэрли изрек еще пару мудрых истин и отвалил.

Я набрал другой номер и, когда мне ответил женский голос, сказал, что хотел бы поговорить с миссис Эш. Там возразили, что миссис Эш отдыхает и не может подойти к телефону. Я сказал, что звоню от Ниро Вульфа, что дело срочное и чрезвычайно важное. Мне повторили, что миссис Эш абсолютно не в состоянии подойти. Я спросил, слыхали ли там про Ниро Вульфа, и мне ответили: «Конечно». «Прекрасно, – сказал я, – передайте миссис Эш, что ему надо видеть ее немедленно, он может прийти через пять минут. Больше по телефону ничего говорить не буду, – сказал я, – разве что добавлю, что в случае отказа от встречи она будет жалеть об этом до конца своих дней». Голос попросил не вешать трубку и исчез так надолго, что я стал жалеть, что не выбрал другую комбинацию. Но как только я потянулся к двери – впустить в будку порцию воздуха, как голос вернулся и сообщил, что миссис Эш примет мистера Вульфа. Я попросил дать соответствующие указания швейцарам на входе, повесил трубку, вышел, вернулся в машину и сказал Вульфу:

– Порядок. Только вы не подкачайте, а то я ей такого наговорил. От Элен Вельц ни слова. Стеббинс тупо задал пару вопросов и получил на них заслуженный ответ.

Он выбрался из машины, и мы пошли к дому. Этот дом был меньше и еще элегантней – даже ковролина не было. Швейцар был вылитый Лоуренс Оливье, а лифтер – его старший брат. Держались они строго, но ничего личного. Высадив нас на шестом этаже, лифтер еще постоял с открытой дверью, пока мы не звонили, дверь в квартиру не открылась и нас не пригласили войти.

Впустившая нас женщина была не вылитая актриса Филлис Джей, а просто она самая. Не раз выкладывая по четыре сорок, а то и по пять с половиной долларов, чтобы посмотреть на нее из партера, я при иных обстоятельствах высоко оценил бы бесплатный просмотр с близкого расстояния, но тут мысли были заняты другим. Да и у нее тоже. Разумеется, она работала на публику – актрисы иначе не могут, но без гламура, поскольку по роли он не полагался. Она играла верного друга, опору в беде – и, не выходя из образа, приняла у Вульфа шляпу и трость, проводила нас до большой гостиной, миновала ее и ввела нас через арочный проем в комнату поменьше.

Робина Кин сидела на кушетке и поправляла прическу. Вульф остановился в трех шагах и кивнул. Она взглянула на него, мотнула головой, как будто отгоняла муху, провела пальцами по глазам и снова посмотрела на Вульфа.

– Я буду в студии, Робби, – сказала Филлис Джей, точно выдержав паузу для просьбы остаться и не услышав ее, после чего развернулась и вышла.

Миссис Эш пригласила нас сесть, и я, пододвинув стул для Вульфа, уселся неподалеку.

– Я смертельно устала, – сказала она. – Вокруг пустота, полная пустота. Кажется, никогда еще… Но в чем дело? Конечно, это как-то связано с мужем?

Либо знаменитые переливы ее голоса были врожденными, либо она использовала их так давно и так часто, что не могла говорить по-другому. Судя по виду, ей здорово досталось, а голос звучал с переливами.

– Постараюсь быть предельно кратким, – сказал ей Вульф. – Вы знаете, что я встречался с вашим мужем? Что он заезжал ко мне как-то в июле?

– Да, знаю. Теперь мне об этом известно все.

– Для дачи показаний о нашем тогдашнем разговоре я был вызван в суд прокуратурой штата. Сегодня в зале, когда я ждал своей очереди, мне пришла в голову одна мысль, которая, по-моему, достойна проверки, а поскольку она может послужить на пользу вашему супругу, проверка не терпела отлагательств. Поэтому я покинул суд вместе со своим помощником мистером Гудвином и посвятил этой мысли весь день.

– Что это за мысль? – Она сжала руки в кулаки и уперлась в кушетку.

– Об этом позже. Мы продвинулись вперед и, возможно, вечером добьемся дальнейших успехов. Но независимо от этого я уже располагаю информацией, весьма ценной для вашего супруга. Она если и не снимет с него вину полностью, то, по крайней мере, посеет в умах присяжных достаточно сомнений, чтобы они его оправдали. Проблема – как довести информацию до присяжных. Чтобы она приобрела форму четкого доказательства, понадобится сложное и длительное расследование, но я придумал путь короче. Для этого мне нужно поговорить с вашим мужем.

– Но ведь он…. Как же можно?

– Нужно. Я только что заезжал с просьбой организовать эту встречу к его адвокату, мистеру Доновану. Я знал, что тот не возьмется, и сделал это, скорее упреждая ваши действия. Я знал, что, если обращусь к вам, вы предложите прежде посоветоваться с ним, а тут, как видите, рассчитывать на него бессмысленно. Я уклонился от суда, и на меня выдан ордер. Кроме того, в соответствии с повесткой, я обязан явиться в суд как свидетель обвинения, и для защитника некорректно даже общаться со мной, не то что устраивать беседу с подзащитным. Вам же, супруге человека, чья жизнь зависит от решения суда, это не запрещается. У вас широкий круг знакомств и огромное личное обаяние. Получить разрешение на свидание с мужем – завтра утром до начала суда – задача для вас не слишком сложная и наверняка реализуемая, и вы сможете взять меня с собой. Двадцати минут более чем достаточно, хватит десяти. При просьбе о свидании обо мне не упоминайте, это важно, просто возьмите меня с собой, и дальше – по обстоятельствам. Если не получится, пойдем другим путем… Вы мне поможете?

Она нахмурилась:

– Не понимаю… Вы просто хотите с ним поговорить?

– Да.

– Что вы хотите ему сказать?

– Вы услышите это завтра утром одновременно с ним. Конструкция сложная и довольно непрочная… Рассказать вам сейчас – значит поставить под удар мой план донести все до сведения присяжных, а я не хочу рисковать.

– Но скажите хотя бы, о чем речь. Обо мне?

Вульф расправил плечи, набрал побольше воздуха и с шумом выдохнул.

– Вы только что сказали, что смертельно устали, сударыня. Я тоже. Вы интересовали бы меня только в том случае, если бы я считал вас причастной к убийству Мэри Виллис, а это не так. В значительной степени рискуя своей репутацией, самоуважением и, возможно, личной свободой, я предпринимаю шаги, которые могут помочь вашему мужу, и прошу вас о содействии, – но эта просьба не связана для вас с каким-либо риском. Вам терять нечего, а вот мне – есть что. Конечно, я исхожу из предположения, которое может оказаться и ложным. Оно в том, что, независимо от того, искренне вы преданы мужу или нет, вы не хотите, чтоб его осудили за убийство. Я не гарантирую, что нашел ключ, который откроет ему дверь на свободу, однако я в таких делах не новичок.

Она сжала челюсти.

– Напрасно вы так… – Переливы из голоса исчезли. – Искренне ли я предана мужу… Мой муж нормальный человек, но действовал как безумец. Я нежно люблю его и хочу… – Она сжала челюсти крепче. – Я очень его люблю. Да, я не хочу, чтобы его осудили за убийство. Вы правы, мне терять нечего, теперь мне нечего терять. Но, если я это сделаю, надо сообщить мистеру Доновану.

– Нет. Не говорите. Он не только наложит запрет, он донесет. Информация только для вас.

Она разжала кулаки и расправила плечи.