Чтение онлайн

Он не успел заметить, как они набрали высоту 4000 метров и заняли зону пилотирования.

– 34-й зону занял, задание, – запросил вместо Лешки Карцев.

– 34-й, задание разрешаю, – ответил РП.

– Смотри, Понамарев, вираж, плавно вводим, ножкой скольжение убираем, добавляем обороты, запоминаем курс ввода. Плавно выводим и теперь пикируем.

Самолет устремился к земле. Скорость нарастала, а высота стремительно уменьшалась.

На заданной высоте инструктор взял ручку на себя, и самолет стал плавно выходить из пикирования. Лешка почувствовал, как перегрузка сдавила все тело и в глазах стало темнеть.

– Прессом работай, напрягай мышцы живота, – услышал он голос инструктора, как будто тот мог знать, что чувствует Лешка.

Он напряг живот, и зрение восстановилось.

– Переводим в набор, горка, – комментировал полет инструктор.

Лешка почувствовал, как самолет понесся к солнцу. И в этот момент он вспомнил, как лежал на теплой земле, а в воздухе маленькой мушкой самолетик выписывал виражи.

«Неужели это я?» – восторженно подумал он.

Он почувствовал те же ощущения, что тогда, на земле. Он опять стал самолетом. Он слился с ним в одно целое. Незаметно для себя он пытаться пилотировать самолет.

– Не спеши, сейчас выйдем в горизонт, я дам тебе управление, – услышал он в наушниках, – вот горизонтальный полет, бери управление.

Лешка взял ручку управления и сразу почувствовал, что инструктор не держит управление. Самолет стал плавно увеличивать крен. Лешка убрал крен, но в это время увеличился угол пикирования. Дернув ручку управления на себя, курсант перевел машину в набор.

– Понамарев, скорость, – беспокойным голосом сказал инструктор.

Бросив взгляд на скорость, Лешка ахнул, она отличалась от расчетной на сто километров в час. Он резко увеличил обороты двигателя, и самолет начал разгоняться. В это время Лешка заметил, что опять заваливается крен и тангаж самолета. Начав выравнивать самолет, он не заметил, как скорость увеличилась выше расчетной. В этот момент курсант почувствовал, как инструктор взял управление на себя. Казалось, самолет моментально застыл на месте. Как молодой скакун, почувствовав руку хозяина, перестает показывать свой норовистый характер, самолет вмиг стал покладистым и послушным. И, кажется, чего сложного, ручка застыла на месте, и самолет застыл в воздухе без движения. Но нет, это не движения рулей, это силой мысли летчик подчинил крылатую машину.

– Ну, на первый раз достаточно, идем домой, доложи об окончании задания, – сказал инструктор.

– 34-й задание в первой зоне закончил, – доложил Лешка.

– 34-й, вам к четвертому развороту, высота пятьсот метров, – ответил руководитель полетов.

Инструктор пилотировал самолет и спокойно объяснял Лешке свои действия.

Они снизились на высоту пятьсот метров и вышли к четвертому развороту.

– Смотри, Понамарев, аэродром под нами.

Лешка посмотрел вправо под крыло и увидел летное поле. Аэродром с высоты пятьсот метров был как на ладони. Маленькие самолетики рулили по рулежным дорожкам. Машины, размером со спичечный коробок, ползли как букашки. Все было как в кино.

Не успел Лешка полюбоваться этим зрелищем, как услышал команду руководителя полетов:

– 34-й, выполняйте первый.

Выполнив разворот на сто восемьдесят градусов, инструктор сказал:

– Ну а теперь самый сложный элемент – посадка. Взлет опасен, полет прекрасен, посадка трудна – запомни это на всю жизнь.

Лешка запомнил. На всю жизнь.

– Выпускай шасси, – Лешка перевел кран выпуска шасси вниз, – так, молодец, – похвалил его инструктор, – теперь закрылочки, хорошо, поддержим скорость увеличением оборотов. Докладывай, мы на третьем.

– 34-й на третьем шасси выпустил, – доложил Лешка.

– Выполняйте третий, – ответил руководитель полетов.

– После третьего разворота переводим самолет на снижение и плавно уменьшаем обороты.

Самолет четко следовал командам инструктора. Казалось, он его понимает и выполняет команды сам.

– Четвертый разворот выполняем со снижением, докладывай.

– 34-й, дальний, к посадке готов, – доложил курсант.

– 34-й, посадку разрешаю.

По мере приближения к земле скорость самолета стала ощущаться все больше и больше.

– Переводим взгляд влево, плавненько «подбираем» все, касание, – комментировал свои действия инструктор.

Самолет затрясло по металлической полосе. Уже через пять минут они были на стоянке. Семеныч помогал Карцеву освобождаться от подвесной системы.

– Как клиент? – спросил он тихо.

– Клиент в шоке, – улыбнувшись, ответил инструктор.

Освободив инструктора, техник самолета стал помогать курсанту.

– Как самочувствие, сынок?

Лешка сидел в кабине без движений. Все тело ломило от усталости. В голове стоял шум. Пот предательски струился из-под шлемофона.

Внутри ощущение полнейшего поражения.

– Я полное дерьмо. Я никогда не смогу летать, – с дрожью в голосе ответил Лешка.

– Не спеши, Москва не сразу строилась, если весь мокрый прилетел, значит, работал. Будет из тебя толк, – уверенно ответил Семеныч.

Выбравшись из кабины, Лешка подошел к инструктору.

– Товарищ старший лейтенант, разрешите получить замечания.

– Сейчас возьмешь тетрадь и нарисуешь весь полет, что запомнил. На разборе полетов покажешь, – сказал инструктор и пошел в столовую, на ходу закуривая «Беломор».

– Леха, ну как? – услышал он за спиной радостный возглас Ахмеда.

– У меня ничего не получилось, – обреченно промычал Лешка, – я почти ничего не понял.

– Так, короче, не паникуй. Лучше расскажи, на что внимание обращать?

– Повтори еще раз порядок действий с арматурой в кабине и особенно параметры полета.

Ахмед стал водить рукой в воздухе, имитируя полет, а Лешка направился в курилку.

Стрельнув беломорину у курсанта, он, задумавшись, закурил, вспоминая детали полета.

Лешка не понимал, что он начал тяжелый путь летного обучения, который будет продолжаться ровно столько, сколько он будет связан с небом. Тогда он еще не знал, что «садится на иглу», которая называется любовь к небу. Что летная работа станет главным в его жизни. Что засыпать он будет, проигрывая завтрашний полет, а просыпаясь, будет мчаться на аэродром в предвкушении свидания с любимым делом – полетом. Все это называется «заболеть небом». И у Лешки началась эта болезнь. Которая не проходит с годами, а остается с тобой на всю жизнь.

Вечером после ужина в казарме стоял гвалт, как на птичьем базаре. Курсанты обсуждали первый день полетов. Боря Птицын стоял в центре круга и громко рассказывал, как он сегодня пилотировал Л-39. Ему посчастливилось выполнить два полета, и поэтому он чувствовал себя на голову выше всех.

– Я тебе еще раз говорю, – обращался он к Артуру Чевадзе, – вираж я уже сам делал, можешь завтра у шефа спросить.

– Ладно заливать, Боря, тебе, наверное, это все показалось. Второй раз в жизни за ручку управления держится, и уже сам пилотирует. Может, ты уже и посадку освоил? – с кавказским акцентом подзадоривал Артур.