Чтение онлайн

– Вы прекрасно знаете, что нет. Обручальное кольцо, которое вы дарили Арлине, было подделкой. Де Вриссы ничего не должны, а лорд Тайернак даже спас вашу шкуру, выиграв долг и вернув его вам. Я без колебаний поддержал его идею. Мне ваша голова всегда была дорога.

– А коль так дорога, что ж шпагу не уберёшь?

– Отпустите девушку.

Мартан отодвинулся чуть вбок и приподнялся на одно колено.

– Бегите, миледи, – кинул Ланс девушке. – С отцом и теми двумя объясняться времени не было – я просто подсыпал им снотворное в вино, они и вырубились. Они вам не помеха. Бегите скорее.

Пальцы нащупали не все крючки сразу, но кое-какие удалось найти и застегнуть. Подобрав полы платья, Арлина ринулась из каморки на лестницу, успев лишь бросить полный благодарности взгляд на сына капитана, взъерошенного и взволнованного.

– Ты ведь не проткнёшь меня, Ланс, – вкрадчиво начал Мартан, слыша, как голые ноги зашлёпали вниз по лестнице.

– Двинетесь – проткну!

– Мы столько всего пережили вместе...

– Поэтому я и дал вам шанс. Любого другого заколол бы на месте.

– И сколько ещё мне так стоять? – усмехнулся Мартан.

– Сколько потребуется. Я хочу быть уверен, что леди Арлина в безопасности и далеко от вас.

– Ланс... – лениво протянул Мартан, – да я собирался её только припугнуть, неужели ты не понял?

– Охотно верю, ваше высочество.

– Тогда перестань тыкать мне в спину! Рубашку ты уже проткнул, и на коже царапина.

Лансель медленно, но неохотно опустил шпагу, позволяя принцу подняться с колен и развернуться.

– Ну, здравствуй, что ли, – Мартан протянул руку для дружеского и равного рукопожатия.

В широкую руку принца легла тёплая и от волнения мокрая ладонь. Крепко сжав её, Мартан резко дёрнул Ланса на себя, а после подтолкнул к столу, другой рукой выхватил висевший на поясе нож и со всего размаха припечатал ладонь друга тем ножом к дереву. Сайнорт вскрикнул, не успев даже сообразить, что произошло, выронил шпагу и уставился на кровь, растекающуюся по деревянной поверхности.

– Я мог бы убить тебя, – хрипел принц, – но ты мне ещё пригодишься. Если впредь не будешь дурить.

Подобрав упавшую на пол шпагу, Мартан кинулся было к двери, но внезапно передумал, остановился, осторожно тронул лежавшую на столе склянку и, убедившись, что та уже совсем остыла и, что странно, стала, как лёд, холодна, сграбастал её и подскочил к окну. Выбив рукоятью шпаги стекло в одной из створок, швырнул бутылочку на улицу, где та, перевернувшись пару раз в воздухе, рухнула со всей высоты Ледяной башни прямо в пропасть, а Мартан вылетел на лестницу и заспешил вниз.

Маленькая склянка, наполненная жидкостью, чистой и прозрачной, как слеза, неумолимо падала в чёрную бездну. Настолько глубокую, что даже лучи солнца тонули и терялись в ней. Хотя какое там солнце в Смоляных горах то? Как и какое там дно в пропасти, прозванной Обрывом скорби, к краю которой даже приблизиться боялись, не то чтобы вниз глянуть.

А хрупкая бутылочка всё падала и падала, пока вдруг со всего размаха не налетела на выступ, напоминающий коготь на лапе огромного хищного зверя. Наскочила и мгновенно зашлась трещинками, словно паутиной обернулась. И моментально разорвалась на мелкие кусочки, брызнув мириадами серебряных звёзд вверх, вниз и в разные стороны.

Подобно крохотным светлячкам в небе, звёзды засуетились, заметались, а потом успокоились и медленно закружили в волшебном танце, оседая кто на изломе в скале, кто на носу у любопытной горной ящерки, кто просто на покрытых песочной пылью камнях. А те, что продолжали падать, подхватил холодный ветер, встряхнул, запутал в своих вихрях и разбросал по разным концам обрыва: кого – вправо; кого – влево. Проснись кто в столь ранний час и выгляни на улицу, подумал бы, что небо устроило звездопад: столько ярких сверкающих брызг было вокруг.

А серебряный хоровод не останавливался и продолжал, кружась, опускаться. Туда, где царила непроглядная мгла, где день изо дня было промозгло и сыро, и жизни не было никакой. Настоящее логово смерти – повсюду темень и невыразимая печаль.

Два «светлячка» осели на чёрно-бордовую лужицу и растворились в ней. К ним присоединились ещё два, а следом посыпался целый ворох, словно в разгар праздника вытряхнули из мешка мерцающее конфетти. Серебряный дождь смешался с грязью, пропитанной кровью, подсветил розовый камушек в золотой оправе, которому красоваться бы на пальце счастливой невесты, а он по воле случая закатился под вросший в земную твердь валун, и бережно коснулся мёртвого тела, распластанного по земле. Волшебная пыль мелкой моросью осела на длинных ресницах, густых бровях, бледной коже и ничем неприкрытых ранах. И раны вдруг принялись затягиваться, к щекам хлынул румянец, и на последних падающих звёздах, словно по взмаху волшебной палочки, сердце внезапно дёрнулось и зашлось слабым, но мерным стуком. Эйгон сделал глубокий вдох и открыл глаза.

***

На башмаки было не плевать – их Арлина подхватила в первую очередь, когда ветром вылетела из хода в башню в пустой кабинет.

Мартан и там всё перерыл: бумаги и письма были разбросаны по полу; гобелен с потайной дверцы был содран и валялся затоптанный в углу у окна. Оставшиеся при принце стражники лежали на ковре в обнимку с мечами и острыми пиками и громко храпели. Когда проснутся, первым делом будут уверять себя и друг друга, что всё произошедшее – кошмарный сон. А затем посмотрят по сторонам и сделают нужные выводы. Ещё и Мартан поможет: оживит воспоминания, преподаст всё в нужном ему свете и красках, и держись, Арлина! Второго шанса сбежать точно не будет. 

Высокие двери, ведущие на улицу, распахнулись, и Арлина зажмурилась. Всё вокруг искрилось, как искрится первый снег, чистый и нетронутый даже лапами белок. Но снега не было – сплошная подмороженная грязь и камни. Но даже последние блистали так, будто не простыми булыжниками были, а роскошными бриллиантами.

В любое другое время Арлина замерла бы на месте и полюбовалась волшебной красотой. Сейчас же ей пришлось вдохнуть холодный воздух и броситься бежать по кривой, обрывистой дороге в сторону голого, но дремучего леса. Надо успеть затеряться среди деревьев, пока солнце ещё не слишком высоко. И даже лошадь отвязывать не было времени – лучше выкроить лишние секунды и нырнуть скорее в чащу, и попытаться найти укрытие.

Деревья мелькали с завидной скоростью. Колючие сухостои обдирали ноги и руки, но Арлина не чувствовала боли. Осядь она на землю, переведи дыханье и отдохни, может, взгляд упал бы на царапины на коже, и боль дала бы о себе знать. Но любая остановка могла стать роковой: Мартан в покое её не оставит и, наверняка, уже взялся прочёсывать всё в округе. Но, даже если удастся от него скрыться, то что дальше? Куда податься? Кого просить о помощи? Отец в ловушке – к нему не подступиться, ему никак не помочь, а друзей никого нет. Может, Лавиндеры? Худо-бедно, но Максимилиан её знает… Но идти в Солнечную бухту пешком без корки хлеба за пазухой было сродни безумию. Однако любое безумие не казалось и близко таким страшным, как вероятность вновь оказаться в плену у Мартана. Во второй раз цепи будут прочнее, и Арлине придётся навеки стать его игрушкой.

Только вот сколько ни беги, рано или поздно ноги начинают подкашиваться, силы покидают, а солнце, как назло, всё быстрее и быстрее поднимается из-за гор, лесная чернота расступается, и хорошо становится видно, что там мелькает среди деревьев.

Арлина прислонилась к крупной ели, отдышалась и прислушалась. Где-то неподалёку хрустнула ветка. Девушка осторожно выглянула из укрытия и облегчённо выдохнула, заметив среди сухих обломков шаловливую белку. Та тихонько возилась, выкапывая среди вороха листьев неразгрызанные орехи, как вдруг насторожилась, дёрнулась, метнулась к самому высокому дереву и, заскочив чуть ли ни на самый верх, свесилась оттуда вниз головой, с любопытством наблюдая.