Чтение онлайн

А потом, поддавшись порыву, делаю жест в сторону восточного красавчика:

— И ты!

Кажется, этим я осчастливила их обоих, потому что «восточный» просиял, а зеленоглазый обрадованно-благодарно взглянул на меня. Странно, у них, что, ревности тут нет? Или это друзья?

Оба мужчины почтительно идут на полшага позади меня. Чувствую себя точно падишахом, точнее, королевой каких-то сказочных племен. А за мной следует мой гарем. Что же, ради такого можно и пострадать над экономическими дисциплинами.

— Как тебя зовут? — спрашиваю зеленоглазого, когда заходим в мои покои.

Спрашиваю, и понимаю, что хозяйка, наверное, должна знать имена мужчин? На самом деле — нет. Малика их действительно не помнит, так что вряд ли я вызову подозрения.

— Андрэс, госпожа! — с готовностью отвечает он.

— А друга? — продолжаю я. — Вы ведь друзья, да?

— Его зовут Джейсон, — почему-то отвечает снова Андрэс. И тут становится понятно, почему. Он вызывает весь огонь на себя:

— Госпожа, пожалуйста, пожалуйста! Пожалуйста, если будете продавать нас, продайте меня! Или нас вдвоем! Не отдавайте Джейса в чужой гарем! Или в Дом удовольствий… пожалуйста…

На последних словах его голос становится глуше, потом замирает, и он обреченно становится на колени прямо посреди гостиной. А второй парень вообще молчит, только испуганно вскидывает на меня огромные карие глаза в частоколе темных ресниц. Ага, только «пороть и трахать» такого, как любила шутить настоящая Малика! Пока только хочется обнять и успокоить. Чего это он запуганный такой? А второй — прямо готовый самоубийца.

— Я пока никого никуда не собираюсь продавать, — объясняю обоим. — Ни вместе, ни по одному. С чего вы вообще эти глупости взяли?

Молчат оба. Да понятно, с чего взяли — если уже кого-то продали, то и эти боятся повторения истории.

— Андрэс, встань. Пока убивать никого не буду, я не сержусь.

Наконец, сама сажусь в кресло, и думаю: вот теперь, когда мы пришли сюда, что я с вами буду делать?

Рита

— А все остальные наши мужчины, получается, тоже этого боятся? — спрашиваю Андрэса, раз он взял на себя роль лидера. — Я никого не накажу. Скажи правду.

Он кивает, снова опуская глаза:

— Конечно, боятся, госпожа.

— Хорошо, тогда я скажу вот что: никого из вас просто из прихоти или от плохого настроения продавать не собираются. Но…

И тут я думаю о том, стоит ли объяснять им подробности. Обычно подчиненным не особенно хочется вникать в трудности «вышестоящих». Ненавидеть гораздо проще. Ну, объективно говоря, иногда для этой ненависти есть все основания. Но ведь парни живут в этом доме, они имеют право знать о том, что происходит. Если не захотят понять — что же, я давала шанс. Но вдруг кому-то из них придет в голову хорошая идея?

— Но бывают такие ситуации, когда нет иного выхода, — продолжила я. — Нет, у нас пока все не так плохо, — успокоила их, увидев панику в глазах. — Не стоит верить слухам, и не стоит верить кому-нибудь из чужих, кто будет смеяться или издеваться. И неважно, мужчина это будет или женщина. Я угадала, кто-то уже панику наводил? — заметила полуутвердительно.

— Да, госпожа, — неожиданно подал голос Джейс. Красивый голос, кстати, такой бархатистый, соблазняющий. Слишком он молод, на мой вкус, но парень — готовый обольститель в будущем. Этот голос в сочетании с выразительными карими глазами… Надо чаще делать ревизию в своих «шкатулках»!

— И кто же это был?

— Я не знаю его имени, госпожа, — извиняется парень. — Он с какой-то гостьей приходил, и смеялся, говорил, что скоро нас всех тут распродадут. Простите, я передаю, что слышал…

— Молодец, что не побоялся мне рассказать! Впредь, если услышишь такое — сразу ко мне иди. Нет, никого не будут распродавать, мы справимся. Но, возможно, временно придется сократить расходы. Вы готовы похудеть? Потому что, если кто-то не готов, ему будет лучше в другом месте.

— Я готов! — широко улыбнулся Джейс, а за ним несмело взглянул на меня Андрэс:

— Я тоже готов, госпожа!

— Ладно, я пошутила! Вам худеть не надо, мне нравится то, что я вижу. Вот только как это вышло, что, вместо того, чтобы отвлечься от работы, я объясняю вам экономическую политику нашего дома?

— Простите, пожалуйста, госпожа! — ответили они хором. А потом более сообразительный Андрэс снова опустился на колени около моих ног и стал снимать босоножки. Я с удовольствием пошевелила освобожденными ступнями, а он бережно и умело начал их разминать.

— Вот, так уже лучше! — похвалила его. А в это время Джейс тоже решил проявить инициативу, и поинтересовался:

— Вы хотите что-нибудь прохладительное, госпожа?

— Пожалуй, да, — ответила я. — Вино и сок, все там. — И показала на небольшой холодильный шкафчик в углу.

Практически мгновенно мне были обеспечены два бокала: один с белым вином, второй с соком, кажется, яблочным. Вот теперь у меня правильный гарем: один мужчина нежно массирует ноги, находя какие-то точки, посылающие удовольствие во все тело, а второй в этой время стоит наготове и ждет очередного пожелания.

— Уже лучше, — улыбнулась я. — Настроение значительно улучшилось! А что вы еще умеете?

— Я… — вдруг побледнел Андрэс, вскидывая на меня глаза. — Я, кажется, больше ничего. Только массаж. Простите…

— Ничего страшного. — Я потянулась к нему, зарылась руками в пышные темные волосы, а потом с удовольствием поцеловала в губы. Что-то поспешила я насчет «иммунитета» местных женщин. Какие искушающие губы, какой сладкий поцелуй!

— Ничего страшного, ты и так хорош. И массаж хорош тоже!

Ох, я все же очень надеюсь, что не придется мне принимать таких жестких и жестоких решений, когда нужно будет кем-то жертвовать ради благополучия других. Лучше уж, действительно, пусть другие обитатели этого дома умерят свои аппетиты во всех смыслах.

— А я, госпожа, петь умею, — ответил Джейс. Потом смутился: — Ну, мне говорили, что хорошо получается. И танцую!

— С таким голосом — очень может быть, — вполголоса, больше для себя, прокомментировала его слова.

И тут вдруг всплыло воспоминание: парни занимаются любовью друг с другом, я с удовольствием наблюдаю. Конечно, это из воспоминаний Малики, я подобного зрелища еще не видела. Читать — когда-то об этом читала, но даже фильмов специально не смотрела, не то, чтобы «живьем» увидеть.