Чтение онлайн

Я дернулся, чуть не вывихнул руки в наручниках, пытаясь вырваться, завалился набок, чувствуя боль везде, попробовал выплюнуть кляп…

– Тихо, тихо! – обняла меня девушка. – Тихо, ты что! Ну, да, для того и кляп с наручниками – чтобы ты мне не мешал. Тише, ты только сам себе повредишь! А я тебя не отпущу, не мечтай! Тихо, ляг нормально, и послушай. Нельзя же быть таким трусом! Жив останешься, обещаю. И я тут одна, никто не войдет, чего ты боишься? Поиграю, как хочу, но ты же мужчина, ты сильный и смелый!

Вот тут стало стыдно: из того, что мне не понравилось, были только зажимы, и то я забыл о них, когда рвался из пут. Ах, да, еще этот кляп. Но я больше всего испугался именно немоты, того, что не смогу сказать, если будет совсем плохо. А почему мне должно быть плохо? Сам придумал, сам испугался. Я же мужчина, неужели не вытерплю небольшую боль или неудобство?

Девушка поняла, что ее слова дошли до меня, и продолжила. Я постарался дышать размеренно и ровно, даже когда она стала гладить скользкими от смазки пальцами колечко ануса, а потом проникла внутрь. Не больно ощущать там тонкий девичий пальчик, но ужасно неприятно и страшно. Сам себе я могу в этом признаться. Страшно, что она может не остановиться. Но это же девушка, это не возбужденная мужская компания, которая пришла праздновать в клуб!

– Все, тихо, все закончилось, ты молодец! – склонилась она к моему уху. Все-таки протолкнула в меня что-то, по ощущениям похожее на пробку! Но было больше неприятно и неудобно, чем больно. И стыдно, пожалуй. Особенно тогда, когда она снова погладила мои ягодицы, задела краешек пробки, потом спустилась ниже, помассировала яйца, дотронулась до члена… Все вернулось! Вот и «ужасная и стыдная пробка»! Возбуждение вернулось, и, кажется, стало еще сильнее, потому что я еле удержался от того, чтобы потереться членом о покрывало в тщетной надежде как-то облегчить свое состояние.

– И награда будет, но чуть позже, - девушка тоже поняла, что мои ощущения поменялись. Она в последний раз погладила меня, потом встала с кровати – и я чуть не застонал от разочарования. От того, что хотел бы ее удержать.

А потом она вернулась, и сразу опустила на мои напряженные ягодицы какой-то хлыст. Эта кровать точно не выдержит моих попыток освободиться или просто дернуться от неожиданности! Только потом я понял, что хлыст – это, кажется, флоггер с множеством ремешков, и от него почти не больно. Но этот гадский инструмент заставлял меня дергаться и ерзать по постели в попытках если не уйти от ударов, то облегчить волнами накатывающее странное возбуждение. Странное – потому что его не должно было быть, но оно растекалось – от ударов, от пробки, от неловко задетых сосков с цепочкой.

На самом деле, хорошо, что во рту был кляп: иначе я бы или начал ругаться всеми теми словами, которым научился на двух планетах, или умолять то ли остановиться, то ли продолжать, но дать мне в итоге получить разрядку.

Если в прошлый, незабываемый раз в клубе, та девушка сразу начала пороть каким-то серьезным инструментом, и я ощущал только боль, то в этот раз боли почти не было. Или ее перекрывали другие ощущения? Но сейчас ягодицы наливались теплом, а потом и жаром без невыносимой боли. Но я все равно готов был умолять ее прекратить, потому что возбуждение становилось невыносимым. Не знаю почему – может, потому, что организм уже сошел с ума, или потому, что девушка время от времени прекращала удары и прижималась к моей спине всем телом, а блузку она давно сняла… И я готов был или умолять о разрядке, или просить взять какой-то девайс серьезнее, и настоящей болью смыть все эти ощущения!

– Все, готов? – девушка остановилась и влажной салфеткой вытерла мое лицо. А я и не заметил, что давно лежу весь в слезах.

Она вытащила кляп, снова вытерла лицо, а я подвигал челюстью, прогоняя неприятные ощущения. Потом она освободила мои руки, помассировала их, и спросила:

– Хочешь?

– Да! – хрипло ответил я, снова привыкая говорить.

– Тогда… - она жестом показала, чтобы я перевернулся на спину. Я тут же выполнил, только где-то в глубине сознания отметив, что задница… да, побаливает, чувствительно меня отходили! И все зажимы с цепочками, после того, как она их тоже сняла, оставили после себя противоречивые ощущения.

Но все это было ничего не значащими мелочами по сравнению с тем, что девушка надела на меня защиту – я еле удержался от того, чтобы не кончить в этот момент! – и осторожно села верхом. Надеясь, что мне не запрещено трогать руками, я подхватил ее под ягодицы, стараясь приноровиться и доставить удовольствие нам обоим.

***

– А ты? – спросил ее. – Я-то точно кончил, а ты сама?

– Понравилось? – довольно засмеялась Кира. – Ты живой вообще? Я, честно говоря, даже сомневалась вначале. Но это оказалось тааак возбуждающе! И, если тебе не понравилась, то сейчас начнется шантаж – буду выбирать мужчину из Дома удовольствий, например, и повторять это время от времени!

– Понял, понял, не дурак! – облегченно засмеялся я. Меня сейчас почему-то все время тянуло улыбаться. Наверное, потому, что такого секса не было еще ни разу в жизни. Или, быть может, потому, что до этого считал себя откровенным трусом, и ни за что не поверил, что смогу достойно перенести такие вот «игрушки». Но Кире понравилось! Это главное. А еще… мне самому, вдруг, понравилось. Таких сильных эмоций не испытывал еще ни разу в жизни, кроме, может быть, времени в подпольном клубе. Но назвать приятными ТЕ эмоции что-то у меня язык не поворачивался.

– А твой кот? – вдруг вспомнил я. – Он бы… подошел для этих игр?

– Мой кот? – улыбнулась Кира, но в этот раз немного грустно. – Нет, Гэб бы наверняка вытерпел, но точно без удовольствия для нас обоих. Да и мне с ним такое не хочется делать. На самом деле, мне стыдно немного, что воспользовалась его помощью, а потом забыла. Как будто он действительно мой бывший муж, или жених, в общем, кто-то бывший.

– И он бы подошел тебе гораздо больше. Приличное прошлое, приличная работа…

Ну, я же не мог не испортить все!

– Нет, солнце мое, - ответила она. – Это неправильно. Я бы мучила тебя, себя, его, потому что «так правильно». И мы бы испортили друг другу жизнь, а потом Гэб не простил бы мне вот этого «из жалости». Он уже сказал, что рад был помочь. Я уверена, что говорил искренне, потому что на подлость он не способен.

– Я бы тоже помог любимой женщине, даже если бы для меня это закончилось не совсем счастливо, - честно сказал я, представив подобную ситуацию. – Но не могу сказать, что не рад тому, что он отошел в сторону. Ты… будешь скучать?

– Буду скучать по котику, и по красивому остроумному мужчине. Но не знаю, насколько получится «остаться просто друзьями». Почему-то думаю, что без необходимости он вряд ли появится здесь в ближайшее время. А вот я, кажется, еще кое-что не закончила, - вдруг добавила она.

– Что? – удивился я.

– Задница выдержит? – ответила она вопросом на вопрос.

– Э..? Да. – А что я еще мог сказать?

– Я плохо старалась, и ты все еще считаешь, что виноват! – пояснила она. – Котики разные, вообще всякая ерунда в голову лезет.