Чтение онлайн

Мы играли на чужом поле, поэтому про приход папаши я и не задумывался. Поле было превосходным, так же, как и команда-соперник. Они были в среднем на год помладше нас, но это была реальная футбольная школа, в которой занимались с раннего детства. С такими командами, всегда труднее играть втройне – они быстро понимают, что технически мы оснащены куда скуднее, и от этого ещё более дерзко начинают демонстрировать свои выкаблучивания, которые реально проходят на кураже. Нас же это только нервирует и ещё больше расшатывает слаженность нашей игры. Если за ними бегать, то через полчаса голы просто польются в наши ворота. Здесь только твёрдая игра на позициях и чёткий пас. Игра прошла напряжённо, но ровно. Мы проиграли 1:3. К этому моменту я уже понимал, что это вполне себе результат, и после финального свистка искал глазами тренера, чтобы в этом убедиться. И вдруг увидел, как к нему подходит мой батя и жмёт ему руку. Оказалось, что Иэн действительно настоял, чтобы отец пришёл на игру, причём на чужом поле, чтоб у меня и мыслей об этом не было. А отец сказал после игры, что и не думал, что у меня всё так серьёзно. И у него челюсть отвисла, когда он увидел, как мы расправляемся с этими «говнистыми павлинами». И что никогда раньше ему не приходило в голову, что проигрыш 1:3 может быть победой. Я был очень поражён и вдохновлён такими словами отца, который обычно подмечал только ошибки, а похвала выражалась словами: «вот, нормально».

Короче, отец даже стал ходить на некоторые матчи. И соответственно общаться с Иэном. И вот когда мы расставались, тренер сказал, что если я скажу, что играл не с шестнадцати лет в его команде, а с четырнадцати. А до этого ещё кое-где, и он сможет договориться, чтобы там подтвердили. То это, ни в коем случае, не будет нарушением кодекса. Отец на это сказал следующее:

– Чертовски прав твой тренер. Бошка и душа у него на месте. И если тебе нужны разъяснения сынище, то смотри. Есть ленивые люди, занимающие положения. Есть инструкции, которые облегчают любую работу и в любой нестандартной ситуации, если следовать инструкциям не окажешься виноватым. И этим пользуются ленивые люди. Если ты пойдёшь в команду, то понять принимает там решения ленивый или нет, у тебя будет только один шанс. И если ленивый человек, сославшись на инструкции и общее мнение, что, начав играть в шестнадцать лет, ни о каком профессиональном спорте речи быть не может, тебя не возьмёт, то это будет неправильно. А если под прикрытием такого человека, как твой тренер, ты станешь лучшим игроком сборной, то это будет правильно, – подумав, он усмехнулся и добавил. – Правда, тогда у тебя нет варианта, не быть лучшим.

Помню, я тогда удивился тому, что мне всегда казалось – мой отец один из самых ленивых, кого я знаю. Но в этой речи он точно имел в виду что-то другое. И мне хватило ума понять что.

Следующая команда, ставшая мне родной, это «Пасгол» – команда высшего дивизиона нашего города. До неё были ещё две другие, но я знал, что они проходящие. Они, в общем, и существовали, как ступени по пути к большому футболу.

После «Бродяг», когда мне было 18 лет я начал увлекаться «футбольной акробатикой». Я считал, что в схватке нужно побеждать. Но куда красивее побеждать, улыбаясь и пританцовывая. Не скажу, что я в совершенстве владел футбольными приёмами, но наряду с обычным ведением мяча, передачами и ударами, я стал тренировать и выкрутасы. Не спорю, в этом есть некоторое пижонство, но если на тот момент весь смысл жизни я видел в футболе, то почему бы мне не делать это красиво и легко. Акробаты, например, тоже выделываются, но, поди, скажи, что это понты.

И, конечно же, всё это время я старался играть без нарушений, а если меня валили, но я мог сразу встать, то я тут же вскакивал и продолжал игру. Да, бывали случаи, когда мною нарушались правила, по мнению судьи, но это всегда были неумышленные действия, случайно совершённые в пылу борьбы. А судья сам пусть разбирается, ведь всё равно последнее слово за ним. Иногда бывало очень обидно, но я помнил, что благодарен выбору футбола своему неудовольствию нечестной игрой. И в какой-то момент я понял, чтобы не фолить, нужно играть быстрее, умнее – лучше других. Но скрывать не буду, бывали случаи, когда я был не прав. Один раз, из тех, что помню – я подставил бедро от раздражения и обиды, мы проигрывали 0:7, это было в новой команде после «Бродяг». Но сразу же я бросился извиняться и делал это до тех пор, пока парень не принял меня всерьез и не поверил, что я сожалею о секундной слабости. Поверить в то, что это было случайно, вряд ли можно, да я этого и не говорил. Второй раз была похожая история, только счёт был 0:3, а мог бы быть 33:3 – нам совершенно не везло. Одних только штанг и перекладин было штук десять. И я завалил парня за руку, как в Айкидо. Тоже извинялся, но на этот раз мне пришлось выйти с поля по красной карте. После матча подошёл объясниться. Как всегда, в таких случаях человек всё понял и лишь отшутился. Любому человеку приятно внимание, особенно внимание неожиданное. В подобной ситуации, если человек ведет себя неприветливо, агрессивно, то либо у него что-то произошло плохое, либо он сам плох бесповоротно.

А вот третий случай был совсем иного характера. Хорошо, что это не в премьер лиге, а накануне перевода в неё. Так бы сразу оттуда и вылетел.

Мы явно были сильнее, но счёт был равным 1:1. И какой-то нечистоплотный гад под номером «15» постоянно валил меня, и главное нагло так валил. Судья тоже какой-то «страный» попался, только два раза штрафной назначил и всё. Терпение моё уже совсем заканчивалось, и вот я бегу по краю поля, хочу передать мяч и опять лечу на газон благодаря гаду-пятнашке. Всё не могу больше!!! Вскакиваю и с разворота рублю его по ногам, парень падает, но номер у него, хм – «7», не тот, не тому я прописал! Меня естественно удалили. А я даже говорить не мог от возмущения. Со стадиона я не ушёл, пошёл в раздевалку, переоделся и занял зрительное место в первом ряду. Ведь играли мы не в премьер-лиге, поэтому и стадионы попроще, первый ряд почти на поле. Этот гад мимо пробегает – лыбится, и по плечу себя хлопает, типа жест показывает. Я вскочил, никто даже дёрнуться не успел, как я к этому «пятнашкину» подлетел, да давай его кулаками молоть. Он в нокдаун, а я со спокойным сердцем с поля. Когда бил его, чувствовал себя паровозом, у которого пар спускают, не буду скрывать очень приятное ощущение. Разборки, конечно, потом были, но, слава богу, у меня свидетели есть – и как он меня косил, и как спровоцировал меня жестом своим. А перед тем парнем, которого я по ошибке рубанул, я естественно извинился.

После этой истории я старался прикладывать все усилия, чтоб не терять контроля над собой, и так больше не срывался. Ну, и меня так нагло никто не убирал. А на всякий подобный случай, если кто-то станет слишком усердствовать по моим ногам, после долгих осуждений своего поведения и раздумий о том, что делать в таких случаях, заготовил я хитрость одну – неспортивно, но всё в приделах правил. Бывали, конечно, случаи, когда я «зарабатывал» штрафной против нас. Но это было совершенно случайно, игровой эпизод – без злого умысла. А раз один, очень по-хорошему получилось и игрок молодец, и судья решение правильно принял. Была повторная встреча, уже в премьер лиге играл – в «Пасголе», в середине второго тайма я назад отошёл в штрафную, чтобы угловой ловить. Мы выигрывали, и пропустить было бы обидно. С одним из игроков противника обе игры я постоянно противоборствовал, он меня несколько раз клал на газон, но так, не нагло. Я же ни разу ног его не коснулся, хотя шучу, конечно, ну, в общем, чисто играл с ним. Он мне даже что-то хорошее сказал в начале второго тайма. И вот с углового он получает мяч, собирается ударить, я рядом, слегка откатываю мяч, он промахивается и падает. Судья свистит, Пенальти, что за глупости! Парень сидит на траве смотрит на меня, я перевожу взгляд на судью, дёргаю головой типа: ну даёт, и выхожу из штрафной. Эти уже готовятся бить, но судья велит им подождать, ко мне подходит вместе с парнем, который упал. Судья спросил меня, как тот упал, я рассказал правду. Судья смотрит на парня, кивает и бежит отменять пенальти. Парень признался, что я его даже не тронул, жмём руки, но что ему тренер и игроки сказали даже представить трудно. Но мне было приятно, что мои принципы игры избавили нас от несправедливого пенальти. Я очень благодарен этому парню, мы потом с ним подружились даже – Генка Язин из девонской Звезды. А матч тот мы проиграли – первый мяч в сетку «автоголом» залетел. А второй гол Геннадий гениальным ударом почти с центра поля забил, вот такой вот финт судьбы. Но в матче этом я одержал-таки личную победу – своим поступком игрок противоположной команды дал понять мне, что уважает мою позицию, и в этом плане он на моей стороне.

Иногда случалось так, что после матча я валялся на поле совершенно без сил. Это было в основном после ничьих. Мы проигрывали, а проигрывать не хотелось или нельзя было. Я понимаю, что проигрывать никогда не хочется, но я имею в виду какое-то особенное нежелание, какое-то принципиальное стремление к победе над определенным противником. В эти матчи я выжимал из себя всё, на что был способен, и получалось даже так, что тренер до последнего был не в курсе о том, как я устал.

В «Пасголе» меня не сразу приняли из-за моих взглядов на футбол. Моё стремление к тренировкам истолковали, как действия выскочки. А когда я начинал ругаться с партнерами по команде, которые атаковали меня как будто я из другой команды, не правильно и грубо, то они говорили мне, что это футбол, а не балет. Но к этому моменту я уже хорошо знал и из книжек, и из фильмов, и по своему опыту, что споры в большинстве своём совершенно непродуктивны. Особенно с человеком, для которого истина не важна, а важна лишь уверенность в своей правоте, которая зачастую основывается только на определённых гранях эгоизма. Я знал, что важнее любого спора дела и поступки. И идея с балетом мне даже понравилась:

В балетных Па забить бы гол великолепный

Кружась красиво, ловко и легко.

А после гола крикнуть клич победный

Иль промолчать, как будто все, так и должно.

Конечно же, в команде к моему приходу были свои лидеры, это был капитан команды, как и я, опорный полузащитник в возрасте 30 лет, что говорит о его опыте. Фамилия его Димонт. И двое нападающих можно сказать звёзды, но я это определение не люблю, какое-то оно нефункциональное, а в футболе надо действовать. Один из них Жданов Жека отличный игрок и хороший парень. А второй, хотя нельзя было сказать кто из них первый, а кто второй, Тарас Шафран был звездой. То есть он был хорошим футболистом и функционировал исправно, этого у него не забрать, но в то же время он считал, что окружающие должны воспринимать его, как что-то «сверхценное». С игроками основного состава он держал себя на равных, потому что в другом случае ему пришлось бы играть одному, а вот с запасными… в первое время, и я был запасным. На тренировках, когда мы разбивались на две команды, и я оказывался в одной с ним, он частенько кричал на меня: «Ты что, бля, не видишь, что я здесь стою, куда ты прёшь-то один» или наоборот: «Сука, да куда ты даёшь-то, не видишь я закрыт, самому идти надо!». И причём было совершенно не важно, как действительно надо было играть. Раз на третий – когда что-то у него не получалось, бывает такое у кого угодно, что не идёт игра, а он всё равно продолжал орать на меня, я подошёл к нему и не громко, но очень уверенно сказал:

– Ты чего всё орёшь-то, а, кривоногий? – его лицо превратилось в эссенцию изумления, потом он опомнился и с яростью в глазах ответил:

– Ты, щенок, бля, ты кем себя здесь возомнил, уёбокнах.

– Неважно кем я себя возомнил, но предлагаю тебе разобраться без свидетелей, потому что мне очень надоело, что ты бегаешь за мной и гавкаешь под руку. За собой следи, а то дедовщину тут придумал.

Если первое моё заявление слышал только он, то окончание нашей беседы слышали уже несколько человек. Они были готовы вмешаться в драку, но её не случилось. Не скажу, конечно, что после этого мы возлюбили друг друга, но, по крайней мере, он делал вид, что меня нет, а соответственно перестал орать на меня.

Позже, когда я стал играть в основном составе, я рассчитался с ним. Хочу сказать сразу, что это была не месть, а урок, также, как если бы он решил тогда разобраться один на один. Как говорится, это не мой метод, но подраться я готов. Одно дело навязывать драку заведомо более слабому человеку, а другое дело ответить на докучательства зазнавшегося наглеца, и даже если он слабее, можно преподать ему урок. Итак, наша звезда по фамилии Шафран. Как я уже сказал, он игнорировал меня. А я, как это повелось с Бродяг, играл полузащитника, и он в течение нескольких матчей ни разу не получил от меня пас, передачу или, хотя бы подачку. Я же забил четыре гола, один, из которых мог забить он, но я первый подбежал к мячу, не смотря на то, что пас был ему. Мне очень повезло, если бы я не забил, оказался бы в таком свете, что противно даже думать.

После этого тренер понял, в чём дело и провёл над нами некоторую работу, вследствие которой я и Шафран договорились на поле вести совершенно беспристрастную игру, то есть не гнушаться игрой друг друга во имя победы. Тренер обладал весомым авторитетом. Когда дело касалось тренировок и игры, он был очень суров – в этой ситуации дело напрямую касалось игры. Тем более он был человеком лысым, а лысина подобным людям придаёт ещё больше веса, если не сказать агрессивности.

Обычно такие люди как мой одноклубник Тарас Шафран легко переходят с вражды на более дружеские отношения, если видят, что второе выгоднее первого. Он не был исключением, и когда я начал потихоньку приятно поблёскивать в основном составе, то наш драгоценный форвард стал общаться со мной более дружественно. А такие люди как я, обычно не конденсируют в себе злобу и вражду, и поэтому можно сказать я отвечал ему взаимностью, хотя конечно я осознавал, что это за человек. Подобный тип людей я не очень чествую. Но по жизни нельзя же говорить всем придуркам, кто они на самом деле и полностью отворачиваться от них – это не гуманно. Хотя, конечно, это риторический вопрос и спорить об этом можно бесконечно, кто является придурком, кто им не является, и что с ним делать. Ведь некоторые и меня придурком считают за игру без нарушений.