Не просто лучший друг
Шрифт:
Переборов внезапно появившееся чувство вины, я иду на кухню: есть не хочется, просто иду туда по привычке и, открыв холодильник, бездумно смотрю на полки с овощами, пока он не начинает громко пищать, возвращая меня к реальности. Закрываю дверцу и прислоняюсь к ней лбом, медленно выдыхаю и сжимаю кулаки от бессилия.
Рядом со мной слышится стук собачьих когтей по полу и я поворачиваю голову на звук: так и есть, на кухню за мной пришел Анубис. Пес подходит ко мне и тычется мокрым носом мне в руку, вынюхивая что-то в сжатом кулаке.
– У меня ничего нет, – разжимаю кулак и показываю Бису пустоту на ладони. – У тебя есть еда, – указываю ему на миску, полную корма, но пес продолжает тыкаться мне в руку. – Ох и дурашка ты, – усмехаюсь я, – не надо искать то, чего нет.
Все мы ищем то, чего нет, – проскакивает мысль в моей голове.
Направляюсь в ванную, чтобы быстро принять душ и приготовиться ко сну, а что еще делать? Замираю, когда, сняв с себя одежду, остаюсь в одной лишь футболке Глеба. От нее до сих пор исходит его запах, невыносимо будоражащий мои рецепторы, и да, мне очень нравится носить на себе его вещь.
Я же люблю его.
Люблю!
Так неожиданно приятно об этом думать, особенно когда ты уже это сказала вслух. Словно я не только ему призналась, но и себе тоже.
Обнимаю себя за плечи и закрываю глаза, вспоминая недавние события в моей комнате. Нет, не те, что были после моего рассказа про Райского и приют, а те, что были до этого. Было потрясающе, как обычно с ним, но я все испортила…
После душа надеваю белье и снова футболку Глеба, прямо на голое тело, и млею от этого мнимого ощущения близости. Возвращаюсь к себе и, погасив свет, ложусь спать.
Ах если бы…
Мысли в голове устроили целое представление, мой мозг будто издевается надо мной! Ворочаюсь постоянно, не могу найти удобное положение, чтобы уснуть, отчего начинаю нервничать и все больше думать о нас с Глебом.
Мог ли Глеб оскорбиться, что я нажала на “тормоз” именно из-за Вячеслава Олеговича? Боже мой, а ведь и правда! Вдруг, он подумал, что я тешу надежду на отношения и встречи с преподавателем и поэтому отталкиваю его?!
Переворачиваюсь на спину и долго смотрю в темноту, отгоняя нехорошие мысли и дальнейшие развития событий. Я не усну, точно теперь не усну! А утром все может окончательно испортиться. Вскакиваю с постели и как есть, в футболке Глеба и в белье, выхожу из своей комнаты. Прохожу мимо спящего Анубиса к комнате Глеба и решительно открываю дверь.
Темно, Глеб лежит на кровати и мне не видно спит он или нет, пытаюсь вглядеться и рассмотреть, но все тщетно. Сердце бешено колотится в груди и как-то разочарование накатывает.
А что я хотела? Чтобы я зашла, а он вскочил с кровати, в один момент и набросился?
Стою и максимально нелепо мнусь с ноги на ногу, пока не решаюсь подойти к его постели. На цыпочках, стараясь наступать как можно тише, но думается мне, что грохот моего сердца в груди слышен отчетливо. Останавливаюсь у кровати и, когда взгляд постепенно привыкает к темноте, я, в свете уличных фонарей, вижу Глеба, лежащего на спине под одеялом. Его глаза закрыты, он размеренно дышит и, скорее всего, действительно спит.
Затаив дыхание, я так и стою на месте, попросту рассматривая его, обдумывая как поступить дальше.
Уйти? Я не усну.
Остаться? На краю кровати еще есть место…
Я делаю последний шаг и, откинув край одеяла, сажусь на край кровати. Опасливо оглядываюсь на Глеба, но он не реагирует, даже когда я полностью ложусь рядом с ним – нет. Накрываюсь одеялом и поворачиваюсь на бок, к нему лицом, после чего осторожно обнимаю его и кладу голову на подушку.
Как же с ним хорошо, по-человечески тепло и спокойно… “Человек-дом” – вот Глеб для меня он. Как же сложно для меня принимать решения, как же тяжело рубить концы и пути отхода, но с Глебом я теперь хочу идти только вперед.
А пойдет ли он теперь со мной?
Закрываю глаза и мысленно заставляю себя успокоиться, хотя в груди все щемит и хочется плакать. Я такая дура… Нужно было либо сказать правду сразу в первый день, либо молчать сейчас! Шмыгаю носом и прижимаюсь к парню ближе…
– Зачем ты пришла? – шепчет Глеб и я испуганно вздрагиваю, распахнув глаза.
– Ты не спишь? – полушепотом отвечаю я.
– Пытаюсь, но не спится, – парень поворачивает ко мне голову и я чувствую его дыхание на своей щеке.
– Прости меня, – почти умоляюще произношу я. – Я такая глупая. Я вечно все порчу…
– Я сейчас понял знаешь что? – перебивает меня Глеб и я, невнятным "угуканьем", показываю свою заинтересованность. – Я понял, что больше не смогу с тобой дружить, если мы разойдемся, как бы не хотел. Я смогу говорить с тобой обо всем, жить вместе и гулять как раньше, только зная, что ты моя. Исключительно моя. Отката "до заводских настроек" в нашем случае не будет, я переоценил свои возможности.
– Не нужно отката, – осипшим голосом говорю я.
Переворачиваюсь на живот и упираюсь локтем в мягкий матрас, приподнимаюсь, чтобы видеть Глеба. Медлю несколько секунд и наклоняюсь к его лицу, оставляя на губах смазанный неловкий поцелуй.
– Ты сказала, что любишь, – шепчет Глеб и обнимает меня.
Все тело пробирает дрожью, но это какая-то приятная дрожь, не тревожная. Если он меня не выгнал, значит не все так плохо, да? А еще, он очень горячий и очень голый. На мне хотя бы его футболка, а вот на нем только боксеры, это будоражит...
– Люблю, – кладу голову парню на плечо и вдыхаю полной грудью запах его дезодоранта, смешанный с его собственным.
Боже, его запах – это мой личный наркотик!
– Просто как друга? – его вопрос звучит вполне серьезно, но я воспринимаю это как издевку.
– Не просто, – отвечаю я, а мой голос дрожит. – Я люблю тебя, как человека, который переворачивает мой мир и позволяет испытывать нереальные эмоции. И я говорю это не для того, чтобы заставить принять мои извинения за ложь, я говорю это именно потому, что чувство искреннее. И про Райского я сказала именно потому, что хотела быть честной, ты же знаешь, как меня тяготит ложь!