(не) Просто Он
Шрифт:
А ведь у меня еще и брат есть! Константин.
И он тоже мог бы вступиться за меня перед отцом. Или пристальнее присмотреться к Игорю.
Ладно, брат хотя бы помогал мне деньгами, когда я родила, и в квартиру бабушки, наконец-то, сподобился меня пустить! Причем у меня была доля в этой квартире! И я могла тут находиться на вполне законных основаниях! Но почему-то получилось так, что квартира оказалась в собственности у жены Кости. Мало того, брату приходилось скрывать от этой жены, что я тут живу!
– Женька, почему нам так не везет с мужиками? Что в нас не так, а? Вот ты – ты хорошенькая как картинка!
– Ага, с моим весом!
– Мужчины на кости не бросаются. И, поверь мне, вес 70 кило при твоем росте - это вообще не приговор! Мы с тобой просто слишком хорошие!
– Это точно.
– И поэтому мы – магнит для уродов! Помнишь в «Красотке»?
– То есть твой Трошин урод?
– Нет. Трошин не урод. Из Трошина я еще сделаю человека.
Мы было начали ржать как сумасшедшие, но быстро вспомнили, что в комнате спит Лялька, а сон у нее чуткий.
– Наташ, может, не стоит спешить? Может, ты еще встретишь…
– Кого? Только не говори «свою любовь», а то я тебя прибью.
Я именно и хотела сказать ей про любовь. Но, видимо, Наталья моя уже в любовь не верила.
– Знаешь, Жень, я рассуждаю философски. Если я должна встретить любовь я ее встречу. И это не мешает мне выйти за Трошина. Разведусь, если что.
– А если дети?
– Ну… дети… Мы быстро детей не планируем. У нас все расписано, план, бизнес проект, стартап семейства Трошиных – Кораблевых. Я и фамилию менять не хочу.
– Почему именно стартап?
– Не знаю, мне слово нравится.
Я хотела задать Наташке самый главный вопрос, но по ее взгляду поняла – лучше не надо.
Наталья Трошина не любила. Но замуж за него собралась. Что ж, разве мне было ее судить?
Я вот любила Игоря Власова, замуж собиралась и осталась как та старуха у разбитого корыта.
Хотя, почему же? Вовсе не у корыта! Может и слава Богу, что я не вышла за Игоря? Разве лучше было бы, если бы он женился на мне только потому, что рассчитывал получить деньги и поддержку от моего отца? И какая бы у меня была жизнь с таким мужем?
Нет уж. Лучше так. Да, я одна. Одинокая. Но совсем не несчастная!
У меня прекрасная дочь. И я нашла работу. Начну зарабатывать, встану на ноги и…
Может мне повезет, и я найду того самого.
Я закрывала глаза и представляла… нет, лучше бы я не представляла! Устюгов не моего поля ягода. Или я не его. В общем – это настолько unreal, что даже говорить не о чем!
– Женька, я, кажется, даже представляю о ком ты сейчас мечтаешь! Даже не думай! Ты на работу устроилась чтобы работать!
– Наташ, а представь если у меня начнется роман с Устюговым?
– Не представляю!
– Кстати, у него есть брат родной, холостяк. Я и тебя пристрою!
И мы снова заржали, прикрывая рты ладошками.
Дурочки. Которым очень хотелось, чтобы их любили.
По-настоящему. До дрожи в коленках. До мурашек. Когда прикосновения обжигают. Когда оторваться не можешь…
– Женька, мы проспали! Тебе на работу добираться сколько? Няня уже в дверях!
Опоздать на работу в мои планы не входило. Я представила лицо стального босса, как он отчитывает меня – тихо, но так, что сосет под ложечкой…
– Евгения Викторовна, вы уволены…
Глава 10.
Я очень хотел снова встретить ее в лифте. Растрепанную, запыхавшуюся, очень милую.
Не судьба.
Или судьба?
«Охраняют тебя от глупостей, Устюгов» – подумалось мне. Но было обидно.
Я уже придумал, о чем мы могли бы поговорить. Например, о том, что она делает по вечерам. Вряд ли то же, что и я думая о ней.
В приемной Евгении тоже не оказалось.
Я погрузился в работу, хотя мысли были об одном: пришла – не пришла?
Виктория словно читала эти мои мысли, зашла минут через десять после начала рабочего для и сообщила, что новенькая опаздывает.
– Что делаем? Увольняем сразу?
Я удивился тому, что Виктория еще спрашивает. Обычно она даже не ставила меня в известность убирая сотрудников, находящихся на испытательном сроке, если они ее не устраивали. Неужели заметила мой интерес?
– Хм… Даже не знаю, что сказать. Разве раньше вы не решали эти вопросы самостоятельно?
– Я понимаю. Что должна ее уволить, но… На самом деле она вчера такой объем работы выполнила – как за два дня, точно. И переводы у нее отличные. Причем, она одинаково хорошо переводит и с английского на русский, и с русского на английский.
Черт, а я-то уже обрадовался…
Обрадовался, что не надо будет испытывать эти адовы муки, сидя в кабинете и мечтая о девочке, сидящей у меня в приемной. Обрадовался, что могу с чистой совестью ей позвонить и пригласить на ужин, или в клуб, или…
Я сразу хотел пригласить ее ко мне домой – если уж быть совсем откровенным.
– Виктория, если вы считаете, что ей нужно дать шанс.
– Я считаю – нужно. Кажется, она уже пришла. – у Виктории был отличный слух. Впрочем, громкую возню в приемной слышал и я.
– Пригласите Евгению ко мне.
– Алексей Владимирович, я надеюсь вы будете не слишком…
Что? Моя помощница учит меня обращаться с провинившимися сотрудниками? Это было что-то новенькое. Или она реально смогла считать мой интерес к новой помощнице?
– Извините. Простите, пожалуйста, я опоздала, но я могу остаться сверхурочно и взять работу на дом, и…
Я бы хотел сверхурочно. Тут. В моем кабинете. На удобном диване. Или, нет, лучше в моих апартаментах в Сити – было бы идеально.
– Евгения, я…
Хотел уже прочитать ей нотацию, но понял, что не могу. Эти глаза, перепуганные на смерть. Она меня и так боится. Если я еще начну…
– Евгения, сварите мне кофе.
– Да, конечно. Черный?
Я всегда пил черный. Поддерживал имидж брутального мужика. А любил я кофе с молоком и с сахаром.
Она стояла напротив моего стола, наши взгляды пересеклись и я…
Черт. Она моя подчиненная. Помощница. Переводчик. Мне нельзя…
Сколько я еще выдержу?
– Нет. Сделайте как вчера.