(не) Рабыня для двоих
Шрифт:
Одной рукой придерживая ее за ягодицы, второй он, совершенно обезумевший от страсти, принялся задирать ее платье. А когда преграда, разделявшая их, исчезла, прижался чреслами к ее лону. От предвкушения его чуть ли не потряхивало, плоть налилась железом, отчаянно желая разрядки. Но он все еще сдерживал отчаянный порыв неистово вонзиться в нее, ведь помнил, что девушка лишилась невинности буквально недавно, и наверняка это место еще саднило. Однако Элла вдруг сама подалась ему навстречу, прижимая свои бедра и впуская его быстрым и резким движением. От невероятного наслаждения, нахлынувшего на него столь внезапно, Тео зажмурился и застонал. Ее лоно сжималось вокруг его естества, лишая мужчину последних сил противостоять подступающему экстазу. И он как будто в забытье принялся врываться в нее снова и снова, пока, наконец, волны блаженства не накрыли их обоих, разнося по оазису эхо стихающих стонов.
Эллания бессильно повисла на нем, не способная ни пошевелиться, ни произнести его имени. Теодор поцеловал девушку в мокрое темечко и, выскользнув из нее, заботливо приобнял, позволяя положить голову к себе на плечо. А после прижал ее к себе чуть сильнее, опасаясь, как бы снова она не выскользнула из его объятий, и направился на берег.
Поставив ее на песок, он обхватил руками ее лицо и долго вглядывался в небесно-голубые глаза. Этот момент принадлежал только им двоим, и так не хотелось, чтобы законы долга нарушали столь блаженную идиллию. Ах если бы они могли остаться тут навсегда! В этом оазисе безграничного счастья, расположенном посреди пустыни их разрушенных чаяний и надежд. Скрытые от ужасов, войн, обязанностей и условностей. Остаться в месте, где ранящее прошлое никогда не напомнило бы о себе, а смутное будущее никогда бы не наступило. Только они, и только это переполняющее их чувство, излечивающее искалеченные души… Но, к сожалению, это было невозможным…
Теодор нехотя оторвался от Эллы и потянулся за штанами, а та не преминула шлепнуть его по столь притягательному и точеному заду. Мужчина выдал гортанный смешок, на самом деле наслаждаясь той дерзостью и игривостью, которая все еще не покидала ее, но сделал вид, что недовольно хмурится. Девушка ловко просунулась в кольцо его рук и прижалась к каменному торсу.
— Ты сам виноват, — сказала она, пожимая плечами.
— Я?! — воскликнул тот, изображая деланную невинность.
— Ты рядом, ты вкусно пахнешь, — повторила Эллания его собственные слова. — И у тебя есть вот это!
Она кокетливо ущипнула его за ягодицу.
В глазах Теодора вспыхнуло пламя, и его ладонь раскрылась, бросая обратно на песок совершенно ненужные ему сейчас брюки…
Глава 40. Цена…
— Я не знаю, что ты нашла во мне, — через какое-то время сказал Теодор, застегивая пуговицы на брюках. — Иногда я бываю совершенно несносен…
— И вовсе не иногда, — возразила Эллания, облизывая нижнюю губу, потому что все еще не могла оторвать взор от его идеального тела. — Ты совершенно несносен практически постоянно.
Он состроил гримасу, но возражать не стал.
— Так что же заставляет тебя терпеть мой невыносимый характер и прощать обиды? Почему ты просто не пошлешь меня на все четыре стороны, да и дело с концом?
— Я просто люблю тебя, — пожала плечами та.
Это было сказано так свободно, словно между делом, но эти слова поразили мужчину. Он остановился, пригвожденный к месту, и даже сердце словно перестало биться. Эти слова обрушились на него как лавина, открывая неожиданную истину, которую он столь опасался осознать.
Теодор знал, что должен был ответить на признание, но стоял как дурак с приоткрытым ртом, и глядел на несколько растерянное лицо Эллы, не способный заставить себя произнести хоть что-то. И это не выговоренное прожигало его насквозь, вынуждая чувствовать себя жалким и никчемным.
— Я… — начала было Эллания, желая прекратить это неловкое молчание, повисшее воздухе, но тут со стороны послышалось ехидное.
— Как же вы достали меня, голубки!
Тео и девушка испуганно обернулись и увидели того самого человека с бледной кожей и шрамом посередине лица, вышедшего из туннеля, ведущего обратно в пустыню. Плотоядно улыбаясь, мужчина с грацией хищника медленно приближался к ним, угрожающе сжимая в ладонях поблескивающий на солнце меч.
— Как ты нашел это место? — удивленно поинтересовался Теодор, параллельно шаря по округе глазами в поисках оружия.
— Принц сам рассказал вам о нем этой ночью. А у меня есть уши, и я умею ими пользоваться… — поделился тот, очень довольный тем, как все сложилось. — Я сразу понял, что при первой же возможности вы отправитесь сюда. Голубки были так заняты собой, что проследить за вами не составило никакого труда…
Он жадно облизнулся, оглядывая практически нагую Элланию, прикрытую предательски просвечивающей тканью, которая облепила ее так, что повторяла каждый изгиб. Теодор стиснул зубы и постарался прикрыть девушку своим телом, одной рукой отодвигая ее за себя.
— Правда со входом пришлось повозиться, — причмокнул он. — Но Феанор не зря пожаловал мне звание «четвертого пальца», так что я все-таки отыскал нужную кнопку…
Мужчина прокрутил мечом круг, как будто выполняя фокус, и усмехнулся, глядя на то, как Элла жмется к своему защитнику.
— Давайте-ка побыстрее закончим это, — хмыкнул он. — Я итак задержался…
— Твой хозяин не получит ключ, — твердо сказал Тео, и в голосе его слышалась сталь. — И никогда не узнает о том, где его искать!
— Мой хозяин уже знает, где его искать, — рявкнул мужчина, скаля островатые зубы. — Думаете, я потратил время ожидания зря? А теперь, позволь, я разберусь с тобой поскорее. А потом займусь девчонкой. Мне нравятся такие аппетитненькие…
Он снова мерзко причмокнул и облизнулся. Даже находясь за спиной Теодора, Эллания почувствовала, как тот скривился от раздирающего его гнева. Он свирепо сдвинул брови, а все его тело напряглось, словно он в одночасье превратился в камень.
Мужчина довольно улыбнулся. Похоже его забавляла эта игра. Он резко подпрыгнул к противнику, который едва успел оттолкнуть Эллу в сторону, защищая от опасности, и лезвие проскользнуло по плечу Теодора, рассекая кожу, на которой тут же проступила алая кровь. Но воин словно и не заметил этого урона, потому что принялся мастерски уворачиваться от новой череды ударов, лавируя между клинком как угорь.
Эллания вздрагивала каждый раз, когда острый металл проносился в непосредственной близости от него. Страх настолько сильно сковал ее тело и разум, что она не могла пошевелиться, и просто безвольно следила за тем, как Тео в одиночку борется за их жизни.
До этого момента ей казалось, что она уже начала привыкать к тому, что жизнь каждый раз переворачивает все с ног на голову. Что после радостных моментов всегда наступает время разочарований. Но этот резкий поворот от бесконечного счастья к невыразимому кошмару, просто выбил ее из колеи. И вся та уверенность, которая наполняла ее буквально недавно, испарилась столь же быстро, как мокрые следы на песке…
После очередной бесплодной попытки, бледнолицый взревел. Его явно раздражало, что легкая, как ему казалось схватка, затянулась. Он сощурился, обдумывая новую стратегию, и вдруг резко ломанул в сторону, хватая не успевшую собраться Элланию.
Девушка почувствовала, как сильные пальцы сомкнулись у ее шеи и увидела панику в глазах Теодора. Он замер, скованный ледяным ужасом, и лицо отразило внутреннее страдание. Но сама она не собиралась быть безвольной жертвой и поэтому сконцентрировалась, пытаясь вызвать искры, однако, на удивление, ничего не происходило…