Не рань меня
Шрифт:
Отпускаю её пальчики, но шагаю вслед за девушкой. Она проходит на кухню, я остаюсь в дверях. Не хочу мешать, но буду рядом.
Ветер тоже подходит. Стоим, подпирая плечами дверной проём. Прислушиваемся к голосам.
— Мам, давай поговорим.
— Ну давай, — устало.
Шум воды стихает.
— Даже не спросишь меня, как прошло обследование?
— И как оно прошло?
— Всё прекрасно, мам. У меня нет никакого ВПС, — блефует Катя.
Тётя Маша молчит.
— Возможно, его и не было никогда, — продолжает девушка. — И я вот теперь понять пытаюсь: за что, мам? За что ты так со мной? — её голос дрожит и просаживается до шёпота.
У меня сдавливает в груди.
Когда Кате больно, мне тоже больно.
— Ну скажи что-нибудь, мам! — плачет она. — Скажи, пожалуйста! Не молчи! Я не понимаю…
— При твоём рождении врачи предположили неутешительный диагноз, — начинает говорить тётя Маша глухим голосом. — Шумы в сердце подтверждали этот диагноз, и я отдала всю себя на твоё лечение. Папа остался с нами, к счастью… В пять лет очередное обследование показало, что в твоём сердце есть анатомические особенности. Аномалии. А вот порока сердца нет. Но тебя нельзя было назвать здоровой, Катя. Мы изучали твои аномалии, лечили тебя. Я бросила работу, чтобы всегда быть рядом.
— Мам, я здорова или нет? — вдруг рявкает Катя.
— Никто из нас не здоров на сто процентов, — начинает юлить тётя Маша.
Переглядываемся с Русланом. Ветер мрачно заявляет:
— Отец по-любому не знает.
Мне тоже так кажется.
Решительно захожу на кухню. Тётя Маша стреляет в меня неодобрительным взглядом.
— Дядя Гена вообще в курсе, что Катя здорова?
— Она нездорова, — заявляет женщина.
— Так что у меня? — пытается надавить на неё Катя. — Какая-то сердечная аномалия?
— Да. И мы комбинируем разные лекарства, чтобы стабилизировать митральный клапан…
— Мам, можно без умных слов, пожалуйста! Просто скажи, я могу иметь детей?
Я замираю от Катиного вопроса. В груди полыхает.
Так вот что беспокоит моего котёнка! Возможность иметь детей.
Она с такой мольбой смотрит на свою мать… Маленькая моя…
Делаю шаг к ней.
Тётя Маша пожимает плечами и отводит взгляд.
Так, всё… Я достаточно наслушался.
— Катюш, пойдём к нам. Тут дышать нечем.
Моя девочка согласна кивает. Поднимается, глядя на мать с укором и даже презрением. Увожу её с кухни. В гостиной мой отец говорит с дядей Геной.
— Мы к нам пойдём, — бросаю им обоим.
Никто, к счастью, не возражает.
Когда оказываемся в моей комнате, Катя тихо плачет, уткнувшись мне в плечо. И всё время повторяет:
— Как она могла?.. Бессердечная… Обманщица…
Глажу её по волосам, утешаю.
Теперь все в её жизни будет по-другому. И жить мы будем здесь — в моей комнате. Потом уедем.
Глава 37
Идеально
Макар
Катя спит в обнимку с плюшевым мишкой, а я наблюдаю за её безмятежным лицом. Время от времени светлые реснички трепещут, и кажется, что моя девочка вот-вот проснётся, но она не просыпается. Устала. Вымотана своими родителями, всей этой ситуацией…
Бляя… А я просто зол. В голове пока не помещается весь этот треш и обман. Но мы разберёмся в ситуации, да. Катя пройдёт обследование, и у нас будет реальный диагноз. И что бы там ни было, моё место рядом с ней.
За окном смеркается. Мой отец уже вернулся от Ветровых, но я ещё не спускался к нему. А нужно бы…
Не хочется.
Ложусь рядом с Катей. Придвигаюсь близко-близко. Так, что кончиком носа касаюсь её щеки.
Её кожа пахнет персиками и дождём. Не знаю, почему мне так кажется, но вот так.
Веду носом до подбородка девушки и снова вверх. От нежности к ней моё сердце сладко сжимается, а дыхание перехватывает.
Моя… Такая красивая… Идеальная просто. Как я раньше этого не замечал?
Катя начинает беспокойно вздрагивать.
Фак! Разбужу сейчас.
Собираюсь смыться, но она внезапно хватается за мой локоть, не давая уйти. И, не открывая глаз, отпихивает медведя и ложится щекой на мою грудь. Что-то сладенько мурлычет…
— Разбудил тебя, да?
— Угу.
— Хочешь ещё поговорить? Ну… о твоих родителях, — мой голос снова подрагивает от злости.
Хочется вернуться и всё-таки пообщаться ещё и с отцом семейства Ветровых.
Что он, нахрен, вообще думает о лжи своей супруги?
Но Катя не дала мне вернуться. Сначала плакала, а потом уснула.
Она медленно поднимает голову, скользя щекой по моим ключицам. Касается губами подбородка, робко прикусывает. Но это так… так провокационно, чёрт возьми!
Воу!
— Меньше всего на свете я хочу говорить об этом, — шепчет Катюша. — И думать я об этом устала. Давай ты поможешь мне не думать, ладно?
Блин… Да легко вообще!
Секунда — и она уже подо мной. Распинаю её на кровати, впиваюсь в губы. Ближайшие полчасика думать никто из нас будет не в состоянии.
Раздеваюсь сам, раздеваю Катю. Накрываю нас одеялом. И мы уплываем в параллельную реальность, где господствует только чистый, ни с чем не сравнимый кайф.
Первый раз у нас был как под наркотой, я вообще ничего не запомнил. Только ощущения. А сейчас мне нужны эмоции Кати. Глаза её, губы, шепчущие моё имя, стоны в моё ухо…
Наши тела знакомятся снова. Я жадничаю и вновь начинаю немного жестить, но Кате заходит вот такой вот я. Знакомство тел получается отличным. Идеальным…
Долго лежим в обнимку и болтаем о чём угодно, но только не о её семье.
— Ты скажешь мне?
— Скажу. А что сказать? — посмеиваюсь я, довольный, как сытый котяра.
— Сколько будет стоить та квартира?
— Она будет стоить не дороже денег. Всё, закрыли тему.
— Уу… Какой ты.
— Какой? — с интересом заглядываю в прекрасные голубые глаза.
— Настоящий мужчина. Идеальный.
Кажется, мой внутренний кот стал ещё довольнее.
Ловлю её губы, нежно целую.
Красиво говорить я не умею, поэтому предпочитаю показывать телом то, как она мне дорога. Как она мне нужна!