Чтение онлайн

— Ты чокнулась! — где-то за спиной взвыл Вадик, — мы так не договаривались.

— Мы договаривались на то, что я дам тебе копию ключей, и на мою долю с выкупа за девчонку. А эта подстилка должна сдохнуть.

Какой-то сюрреализм. С психами, криминалом и не пойми где. Верить в происходящее не хочется, но оно от того менее реальным не становится. И продолжает происходить. Аленка не знает, что ей делать с вцепившейся в неё Лизой. Наверное, лучше ссадить на землю. И зажать малышке уши. А Лизка уже перешла на тихий монотонный ультразвук, и держится за Аленкину толстовку так же цепко, как краб. Боже, малышка, вот за что тебе все это дерьмо?

— Дура, — Вадик бросается к Калугиной, вцепляется в её руку, успевает отвести пистолет от головы Аленки, и когда выстрел все-таки гремит — Аленка вздрагивает, втягивает голову в плечи, но пуля уходит куда-то вправо — и выше.

Пока Калугина и Кислицын сцепились между собой, пытаясь выдрать пистолет из рук друг дружки, Аленка медленно отступает. Если обогнуть угол дома — можно попробовать со всех ног ломануться к выходу с территории стройки. Может, и удастся сбежать…

Она почти доотступалась до угла и уже развернулась было, чтобы рвануть вперед, но…

Еще один выстрел гремит за спиной. Громкий, оглушительный, страшный. И Аленка слышит, как падает на землю что-то. Тело? Чье? Калугиной? Кислицына? Даже и не сразу разберешься, что лучше.

— Далеко собралась?

Вадим глядел на Аленку со злым прищуром, а в поднятой руке держал пистолет. У его ног лежала Валентина… Неподвижная, с расплывающимся на груди багровым пятном. Господи, какая глупая смерть…

— А теперь шагай назад, — произнес Кислицын отчетливо. Никаких тебе насмешливых ноток, никакого снисхождения в голосе, нет. Сейчас Вадим, кажется, впервые воспринимал Аленку всерьез. Ну еще бы, миллион долларов почти от него унесла.

— Шевелись, — сухо произнес Кислицын, на секунду опуская руку и спуская курок. Снова громыхнул выстрел, и пуля врезалась в гравий у ног Аленки. Нет, это не походило на случайность, Вадим умел стрелять. Еще когда жил с Алёной, постоянно шлялся в тир, хвастался, гордился меткостью. И навык, судя по всему, не растерял.

Шагала обратно Аленка на подгибающихся ногах. Это был хороший план, и он почти удался.

— Открывай багажник, — приказал Вадим. — И девчонку на землю. Поедете отдельно.

Лизе эта идея не понравилась. Лиза заорала так, что стало ясно — госпожу императрицу оторвать от Аленки можно будет только ценой недюжинного привлечения внимания.

— Заткнись, — рявкнул Кислицын на девочку, и Аленке снова захотелось дать ему по морде. Нашел на ком срываться.

— Ей страшно, придурок.

— Рано боитесь, — осклабился Вадим. — Вот сидя в подвальчике без жратвы будете бояться — скажу я вашему папочке, где вас держу, или не скажу. Хорошо, лезьте обе в багажник, дуры.

Спорить с бандитом — плохая идея. Спорить с бандитом, когда у него в козырях — пистолет, а у тебя на руках паникующая шестилетняя девчонка — идея еще хуже.

— Если мы задохнемся…

— Значит, ваш папочка заплатит за ваши трупы, — яростно рыкнул Вадим. — В багажник, быстро!

В багажнике было темно и душно. И тесно, но все-таки спасибо диете — Аленка с Лизой там поместились без проблем.

— Ну что ты закричала, милая, — шепнула Аленка Лизке, цепляющейся в её свитер. — Могла бы ехать в салоне, там удобнее.

— Я без тебя боюсь, — захныкала Лиза, и Аленка лишь крепче прижала её к себе. Маленький теплый смешной дитеныш. Как же жалко, что её втянули в это дерьмо. Еще и Аленка в этом оказалась виновата.

Как выбираться? Вот как? Как? Как вытаскивать Лизку?

Нет, не проканает показать Вадиму сиськи и его окрутить, выиграть время, сбежать. Это не Голливуд, здесь не решить проблему раздвиганием ног. У Кислицына одна эрогенная зона — деньги. И больше ничего его не интересует.

И все-таки пиздец. Один такой большой, круглый пиздец. С какой стороны ни взгляни — везде жопа. И на что надеяться? На волшебника в голубом вертолете? Ага, сейчас вместе со спецназом на крышу машины спрыгнет, Вадика заломает и подарит Аленке пятьсот эскимо. Было бы неплохо, но Аленка фантастику писала, а не верила в неё.

Нет, если бы Вадика остановили дэпээсники, если бы вдруг у него не оказалось документов на машину, если бы кто-то решил досмотреть багажник… Эх, жаль, у Аленки не было зелья удачи, она бы прихлебнула.

Чтобы успокоить Лизку — Аленка пела колыбельную. Тихонько, едва слышно, прямо Лизке на ухо. И не было ничего, даже телефона посветить — он остался у Кислицына. Так что была темнота, духота, неудобная поза и острые Лизкины локти, врезающиеся в печень. Ну и колыбельная, да. Аленке было плевать на те острые локти. Она бы сейчас и печень и обе почки бы отдала за возможность вытащить Лизу из дерьма. Ну и себя — по возможности.

— Алён, — шепнула Лизка, ковыряя Аленкино запястье. Они лежали в обнимку, так близко друг к дружке, что было слышно вопреки гулу мотора.

— Да, зайка?

— Все будет хорошо, да? — тихо спросила Лиза.

— Да, будет, — самонадеянно пообещала Аленка. Потому что вот ну не правду же сейчас говорить. Про "не знаю" и "будем надеяться на лучшее". Статистика возвращения жертв похищений была неважнецкая. И если их убивали не похитители, то они часто умирали сами — от голода или обезвоживания, пока преступник уносил ноги с деньгами.

— Папа нас спасёт, — это был даже не вопрос. Это Лизка говорила уверенно. В её глазах папа был всемогущий супермен и мог, наверное, даже больше, чем все киношные супергерои вместе взятые. Вот только… Спасет ли? Успеет ли? Найдет? Верить в Макса? И ему поверить, может, прям сразу?

— Да, зайка, кто же еще нас спасет, — тихо произнесла Аленка, отодвигая вспыхнувшее раздражение на задний план. Бесило. Но сейчас это было неважно. Какая сейчас разница, если еще непонятно — правда ли спасет Аленку и Лизу их чеширский супермен. Вот спасет — тогда и можно будет дать себе волю.

Потому что затрахал. До смерти. Своими. Секретами.

— Ален, а можно я тебя мамой буду называть?

У Аленки аж в ушах зазвенело. Вот это, блин, Лизка выбрала время.

— Котенок, а ты правда хочешь?

— Хочу-у-у, — Лиза шмыгнула носом и прижалась к Аленке еще крепче. — И братика хочу. Вы с папой не обниметесь для этого?

— Не знаю, хочет ли твой папа тебе братика, — медленно протянула Аленка. Как же хорошо, что темно. И не видно, как пылает у Аленки лицо. Хотя Лиза, наверное, и не поняла бы.