Чтение онлайн

— А вы, стало быть, его домработница?

Не знаю, почему, но предположение Старовойтова меня оскорбляет. Я ведь в домашнем халате перед ним стою и с нечесаной головой.

Разве домработницы расхаживают во время работы в таком виде?

— Нет, я его жена, вообще-то, — гордо сообщаю я, нисколько не тушуясь, но уже буквально через пару секунд начинаю жалеть о сказанном.

Господи, что я несу? И какой только черт меня потянул за язык?

Меж тем брови Старовойтова взлетают к линии роста волос. Не мигая, он раскрывает рот, туго сглатывает, а потом снова косится в сторону кустарников и судорожным жестом ослабляет на себе узелок галстука.

— Жена? Вы жена Богдана Никольского? — удивленно повторяет, побелев, как мел. — Я не ослышался?

— Нет, Николай Васильевич, со слухом у вас всё в порядке, — фальшиво улыбаюсь, расправив свои плечи. — Так мне что-нибудь передать мужу?

Мужчина молчит, уставившись на меня, точно на приведение. Это даже смешно. Однако в следующий миг мне становится вообще не до смеха.

— Мама, мам, мне опять приснился папа! А давай мы ему позвоним! — по лестнице суматошно спускается Катюша, и всё внимание Старовойтова теперь обращается к моей дочери, несущейся метеором на первый этаж.

Катюша в мгновение ока оказывается рядом. Старовойтов таращит на нее ошалелые глаза, у него напрочь теряется дар речи. Весь его словарный запас сокращается до охов-вздохов и бессмысленных междометий. Он глубоко растерян, бледный, как чистое полотно.

Готова поспорить, его мозги вот-вот закипят, из ушей пар повалит, а сам он засвистит как чайник на раскаленной плите. И всему виной моя дочурка. А если точнее, то запущенные мыслительные процессы, касающиеся кровного родства Катюши и Богдана.

Боже, они и впрямь очень похожи… И сейчас я лишний раз в этом убедилась.

Да они настолько похожи, что даже я сама могу поверить в их родство. А Старовойтов и подавно.

С меня сто потов сходит, когда в голове возникает мысль о донорстве.

А что, если Никольский сдавал свой биоматериал в репродуктивном центре, в котором мне проводили процедуру ЭКО? Что, если он и есть отец моей Катюши?

Но я тут же отметаю эту мысль, сочтя ее сказочным бредом.

Этот мужчина не пошел бы на такое. Уж если он так тщательно скрывает свою личную жизнь, то не стал бы сдавать свое семя в клинике, где его могли многие узнать в лицо.

Этот вариант точно отпадает. А их схожие черты лица и мимика — простое совпадение. Такое бывает.

Меж тем Катюшка уже дергает меня за карман халата.

— Мам, ну давай позвоним папе, покажем ему, какой кукольный домик ты мне подарила, — умоляюще смотрит она на меня снизу вверх, и только потом обращает внимание на незнакомца, стоящего на крыльце. — Ой, я думала, ты одна, — пугается она и сразу же прячется за меня.

А я сама с радостью бы спряталась куда-нибудь, лишь бы не испытывать муки совести за свои необдуманные слова.

Жена! Додумалась же!

Катюша не поймет моих намеков, как не поймет и того, что я назвалась женой Богдана.

И зачем я только ввязалась в это?

Но фарш назад не провернуть. Надо как-то выкручиваться…

— А над вами птички летают, — опережает меня Катюша, обращаясь к Старовойтову. — Мам, а как их называют?

Я поднимаю голову, замечая, как над Николаем Васильевичем действительно кружит стайка птиц. Это семейство я и раньше замечала. В окне нашей спальни. Наверное, где-то поблизости у них гнездо.

— А это стрижи, родная, — отвечаю я скованно.

— А-а-а, — протягивает она осознанно, а затем пальчиком указывает на мужчину. — Кто-то из стрижей покакал на ваше плечо.

Николай Васильевич недоуменно моргает, а потом бросает косой взгляд на свое плечо. Сконфуженно усмехается, заметив на нем птичий помет.

— Вот же бесполезные создания. Откуда их здесь столько? А ну, кыш! Кыш отсюда! — злобно он цедит, поглядывая на стайку птиц и грозя им кулаком. Раскрасневшись, Старовойтов достает из кармана носовой платок и смахивает с плеча всё это безобразие. — Но ничего, говорят, это хороший знак. Птица гадит на человека к удаче и большому богатству. Не удивлюсь, если и на Богдана такая «удача» с небес сваливалась. То-то ему нынче так везёт: и с красавицей женой, и с карьерой.

— Катюш, беги наверх, почисти зубки, а я скоро приду и мы обсудим с тобой то, о чем ты просила, — проговариваю мягко, мысленно молясь о том, чтобы дочка не стала расспрашивать о «дяде» Богдане. Тогда мой обман вскроется в одночасье.

Задерживаю дыхание, ощущая, как пульс частит в области затылка.

— А можно я сначала поиграю, а потом зубки почищу?

— Хорошо, золотце, сегодня можно.

Катя вскачь бежит вверх по лестнице. И как только она скрывается из виду, Николай Васильевич отмирает и тыльной стороной ладони смахивает пот со своего лба.

— Какая красивая девчушка у вас. Я правильно понимаю, это ваша дочь? — в крайнем замешательстве любопытствует он.

И тут вдруг его внимание снова привлекают кусты.

Да что он там увидел, не пойму? Он вообще собирается уходить или нет?

— Правильно, Николай Васильевич. Ее Катя зовут, — отвечаю вежливо, однако мое терпение уже трещит по швам.

Оказывается, врать не так-то уж и просто. И не сказала бы, что я прям завралась, но изнутри меня будто бы всю выкручивает.

— Ба-а-а, никогда бы не подумал, что Богдан семейный человек. Простите, а как давно вы женаты? — прищуривается, словно пытаясь считать эмоции и поймать меня на лжи.

— Да как бы вам сказать, — бормочу, сгорая со стыда и придерживаясь за входную дверь, чтобы не свалиться в обморок от переизбытка не самых лучших эмоций.

И мне кажется, что Старовойтов разглядел в моих глазах панику.

Ну всё… Сейчас он точно расколет меня как орех.

— Скажите правду, — нарочно давит Николай Васильевич, загоняя меня в тупик. — Я с уважением отношусь к Богдану, мы с ним дружим уже много лет. Мне вы можете доверить любой свой секрет. Я ни за что о нем не проболтаюсь.

Как он запел-то! У него даже голос изменился до неузнаваемости. Но меня не проведешь.

Я может, и поверила бы в их дружбу, если бы точно не знала, что Старовойтов спит и видит, как свергает Богдана с вершины «Олимпа» и вгоняет ему нож в спину.

— Послушайте, Николай Васильевич, — взяв всю волю в кулак, я решаю намекнуть ему, что он сует нос в чужие дела, и ровно в этот момент кованные ворота отъезжают в сторону и во двор въезжает машина, из которой выходит мой новоявленный «муж».